Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: старый фриц (список заголовков)
22:31 

Пятая сестра Фридриха Великого

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
23:47 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:57 

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Привычка и любовь к работе и свободе сделали для Фридриха уединение до такой степени дорогим и необходимым, что он старался как можно меньшее время удерживать близ себя своих родственников или иностранных принцев, посещавших его, хотя и очень рад был их видеть... Несмотря на эту жажду одиночества, ему случалось со всей возможной любезностью приносить её в жертву, когда того требовала вежливость или политика. Так великого князя он удержал в Потсдаме на несколько дней и раза два приезжал повидаться с ним в Берлин. Впрочем, он воспользовался этим, чтобы устроить при случае прекрасные маневры, давшие войскам полезные упражнения.

Дьедоне Тьебо


@темы: чит-перечит, арт, Старый Фриц, Deutschland

22:33 

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Эмиль Хюнтен. Цорндорфское сражение.


@темы: Das ist Krieg!, Deutschland, Старый Фриц, арт

22:58 

Лучший подарок

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Как я уже говорил, все подарки мои были связаны с едой. Но моя дорогая Лиза подошла к этому очень оригинально. Она изобразила моего любимого старого Фрица с изящным цветком картошки :) Ничто не может быть лучше :love:
Я сначала и даже не думал делиться, но очень уж трудно такой прусской прелестью не деться))


@темы: Deutschland, Старый Фриц, арт, обо мне, радости

23:41 

Теодор Фонтане. "Странствия по марке Бранденбург". (4)

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Принц Генрих. Райнсбергский парк. Господин фон Ратценштайн и бриллиант. Храм дружбы. Театр в зелени. Гробница принца.

За исключением комнат кронпринца и комнат принца Генриха во дворце Райнсберг нет ничего такого, что могло бы быть достойным упоминания. Когда возвращаешься на открытый воздух, чтобы пройти через к двор к парку и озеру, в голове остается лишь один вопрос, как этот умный, энергичный принц, военачальник sans peur et sans reproche(1), вдохновлявший благородством сердца, стал столь непопулярным. Можно пойти в сельскую школу и проверить это утверждение. Каждый ребёнок знает Цитена, Зейдлица, "Шверина с флагом" и только сам учитель пролепечет о том, кем был принц Генрих. Даже в Райнсберге, где принц жил полвека, он почти неизвестен. Конечно не все, но люди мало знают о нём. Некоторые старики его помнят и говорят о нём, но нынешнее поколение, которое изучает историю как и мы, то есть читает длинные главы о кронпринце Фридрихе и его пребывании в Райнсберге, и потому привыкли рассматривать только кабинет и концертный зал, считая их единственными интересными вещами в замке. К комнатам принца Генриха, к самому принцу Генриху, они относятся как к небольшому дополнению, словно к чулану. Трудный жребий, выпавший на долю принца, чью судьбу "затмил ярчайший свет", преследует его даже после смерти. На том месте, где он жил и правил несколькими поколениями, творил и жертвовал, он полузабыт, поскольку звезда его брата всегда заслоняет его. И эта часть неудачи всегда останется с ним. Но с другой стороны, не исключено, что в ближайшие полвека его заслуги будут оценены и его имя обретет большую гармонию. А если говорить проще: до этого часа принцу не доставало поэта. Как только под впечатлением от его образа будет создана песня, рассказ или пьеса, комнаты принца Генриха во дворце Райнсберг снова заинтересуют людей, и будущий кастелян будет рассказывать, как под той или иной оконной нишей с цветочными ящиками или у каштанов принц пил чай и с радостным "oh soyez le bien venu"(2) поднимался, когда принц Луи останавливался у дворцовых ворот и со смехом выпрыгивал из седла.



Исторические фигуры часто разделяют судьбу старых статуй. Тысячелетиями стоят они одинокие на величественных, всегда восхитительных пьедесталах своей славы; другие же погребены или сброшены в воду. Но вот наступает момент их восстановления, и только теперь вновь поставленные рядом с более удачливыми, будущие поколения могут их сравнить.

Надо признать, что ярко выраженные французские манеры, привычки и выражения, также малозначительность присущей курфюршеству Бранденбург прямоте, которая была у Фридриха Великого, и которой, вопреки всему, так восхищался Вольтер, всегда будет мешать народного признания принца Генриха, но многого не хватает и для скромной популярности, на которую он, безусловно, имеет полное право. Его реплики не походили на стиль старшего Тауэнцина, как, к примеру, эти угрожающие слова - "не жалеть ребенка во чреве матери", когда было предложено сдать Бреслау; но если принц Генрих в своих ответах не был Ричардом Львиное сердце, который рубился толстым железным мечом, то походил на Саладина, который своим клинком-полумесяцем разрезал брошенную в воздух шелковую ткань. Он редко бывал резок, и никогда не бывал груб.
*

Теперь мы вступаем в парк. Широким полукругом украшает он левую половину озера и разрастается на этом противоположном берегу множеством красивых лиственных деревьев леса Боберова. Парк являет собой удачное сочетание французского и английского стилей: частично спланированный и подуманный, разделенный по Ленотру на части, но отчасти бессистемный и живой, поскольку специально и искусно сделанное вросло обратно в природу. Первоначальная планировка принадлежала некому господину фон Ратценштайну, который в конце концов (как это часто и бывает) злоречиво был обвинен том, что, воспользовавшись отсутствием принца из-за войны, он нечестно вел хозяйство. Когда он узнал от окружающих о клевете против него, и, одновременно, о скором возвращении принца, он решил свести счеты с жизнью и "проглотил алмаз". Такова и свита. Очевидно, что здесь уже после с авантюрным замыслом заменили значение на чудное. Проглотить алмаз не вреднее, чем проглотить сливовою косточку, посему я полагаю, что фон Ратценштайн скорее отравился сенильной кислотой, которая содержалась в Essence d'Amandes(3), которое, судя по последним словам он выпил после того как проглотил алмаз.



Люди поочередно проходят вперед и удаляются от озера, и теперь каждый может увидеть традиционные для таких парков экспонаты: храм с перистилем, искусственные руины, замшелые каменные скамейки, скульптуры (в том числе и некоторые необычайно красивые) - и подходят, наконец, к так называемому Храму Дружбы, который расположен уже на противоположном берегу озера в лесу Боберов. В этом Храме Дружбы принц имел обыкновение обедать, если погода позволяла пересекать озеро. Это было небольшое куполообразное здание, с большим и малым куполом, который располагался над входом на фронтисписе. Фронтипсиса и малого купола теперь уже нет, их разобрали из-за угрозы обрушения. Но интерьер "храма" сохранился до сих пор и состоит из одной восьмиугольной комнаты, вокруг которой, словно скорлупа миндаля, есть несколько большая внешняя восьмиугольная конструкция. Будто маленькая коробочка, которую положили в большую, а потом обе накрыли общей крышкой. В восьмиугольной вставке есть четыре дверные выемки (сами двери отсутствуют), благодаря которым мы можем прочитать шестнадцать надписей, которые были когда-то написаны на внутренней стене внешнего восьмиугольника, и которые, скорее всего, были написаны самим принцем. Они идут поочередно по две и четыре линии, повествуя о счастье дружбы. Я процитирую два из них:

Qui vit sans amité, ne sauroit être heureux,
Quandi il auroit pour lui la fortune et les Dieux (4)

или

Pourquoi l'amour est-il donc le poison
Et l'amitié le charme de la vie?
Cest que l'amour est le fils de la folie
Et l'amitié fille de la raison. (5)

Таковы они все. Маленькие тонкости без особенного глубокого смысла, но создающие в этом месте столь же привлекательное впечатление, сколь неприятно бы смотрелись они высеченными на могилах или в церквях.
Теперь молодежь празднует здесь маскарады, на которых, бесспорно, больше нет места философским размышлениям о радостях дружбы, и "зарождающиеся отношения", несомненно, приводят этих "fils de la folie"(6) отнюдь не к постоянству. Нынче на фестивале масок нет места недоброй критике и иронии.



*

От храма дружбы мы возвращаемся обратно в регулярный парк, где можно увидеть хорошо сохранившийся "театр в зелени", там живая изгородь заменяет кулисы, а затем проходим через все узкие переходы и повороты, чтобы, наконец, оказаться у могилы принца Генриха. Она представляет собой кирпичную пирамиду, окруженную простой железной решеткой. По завещанию принца, пирамида должна была быть полностью закрытой; но сразу после церемонии вход так и оставили открытым. В 1853 году мне ещё удалось увидеть большой цинковый гроб, на котором лежал ржавый шлем. Позднее была предпринята дерзкая попытка ограбить эту могилу, в коей якобы должны были находиться сокровища, после чего воля принца всё же была выполнена, и пирамиду замуровали.

Там, где раньше был вход, теперь находится большой каменный скрижаль с эпитафией, написанной лично принцем Генрихом. Она гласит:

Jetté par sa naissance dans ce tourbillon de vaine funée
Que le vulgaire appelle
Gloire et grandeur,
Mais dont le sage connoit le néant;
En proie à tous les maux de l'humanité;
Tourmenté par les passions des autres,
Agité par les siennes;
Souvent exposé à la calomnie;
En butte à l'injustice;
Et accablé même par la perte
De parens chéris,
D'amis sûrs et fidèles;
Mais aussi, souvent consolé par l'amitié;
Heureux dans le recueillement de ses pensées,
Plus heureux
Quand ses services purent être utiles à la patrie
Ou à l'humanité souffrante:
Tel est l'abrégé de la vie de
FRÉDÉRIC-HENRI-LOUIS,
Fils de Frédéric-Guillaume, roi de Prusse,
Et de Sophie-Dorothée,
Fille de George Ier. roi de la Grande-Bretagne.
Passant,
Souviens-toi que la perfection n'est point sur la terre.
Si je n'ai pu être le meilleur des hommes,
Je ne suis point au nombre des méchans;
L'éloge ou le blâme
Ne touchent plus celui
Qui repose dans l'éternité;
Mais la douce espérance
Embellit les derniers momens
De celui qui remplit ses devoirs;
Elle m'accompagne en mourant,
Né le 18. janvier 1726.
Décédé le 3. août 1802. (7)



Так размышляли и писали люди в те времена. "Naissance"(8) была азартной игрой, в которой он уставал "властвовать над рабами".

Благодаря этому миру вольнодумных фраз, мы, слава Богу, приблизились к истинному пониманию сущности свободы.
________________________________________________________________________________
(1) Без страха и упрёка (фр.)
(2) О, добро пожаловать (фр.)
(3) миндальное масло (фр.)
(4) Кто живет без любви, тот не может быть счастливым,
Даже когда при нем удача и Боги (фр).
(5) Почему любовь есть яд,
А дружба есть прелесть жизни?
Потому что любовь есть дитя безумия,
А дружба есть дитя разума.(фр.)
(6) сынов безумия (фр.)
(7) С рожденья брошенный в суетный водоворот,
Обыкновенно называемый
Величием и славой,
О чем и мудрый ничего не знает.
Страдая всеми людскими грехами,
Измученный чужими страстями,
А также движимый своими,
Часто подверженный злословьям,
Переживающий несправедливость,
Подавленный уходом
Родителей любимых,
Друзей надежных,
Но также часто утешаемый дружбою,
Счастливый лишь воспоминаньями своими,
Ещё счастливей
Когда полезен Родине он был
Или всему несчастному людскому роду:
Фредерик-Анри-Луи
Сын Фредерик-Гийома, прусского короля,
И Софи-Доротери,
Дщери Георга I, британского монарха.
Путник,
Так помни ты, что нет совершенства на земле.
Если я не был лучшим из мужей,
То нет меня и среди нечестивых.
Хвала или вина
Больше не трогает того,
Кто в вечности покоится давно.
Но сладкое предвкушение
Украшает последние мгновения
Того, кто исполнил свои обязательства,
Оно сопроводило моё угасание.
Родился 18 января 1826.
Умер 3 августа 1802.
(8) буквально - рождение (фр.)
запись создана: 19.02.2016 в 23:00

@темы: арт, Старый Фриц, tlumaczenie, Deutschland

22:50 

Й. Торак. Старый и молодой Фриц

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Ах, если бы все господа выходили бы у него столь же прекрасно




@темы: Deutschland, Старый Фриц, арт, запретный плод сладок

22:18 

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
22:10 

Адольф Менцель

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Встреча Фридриха II с императором Иосифом II в Найссе 1769 году.


@темы: Deutschland, Старый Фриц, арт

22:21 

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Кронпринц Фридрих раздает сладости на личные деньги.


@темы: арт, Старый Фриц, Deutschland

23:30 

Теодор Фонтане. "Странствия по марке Бранденбург". (3)

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Дворец в Райнсберге. Вид с озера. Порядок владения. Комнаты кронпринца. Комнаты принца Генриха.

<…> Непринужденно общаясь, мы прошли через городок и оказались у задней стороны дворца, прошли через внутренний двор, сели в приготовленную лодку и отплыли к середине озера. Лишь тогда мы развернулись и увидели перед собой картину необычайной красоты. Только спокойная вода, тростник, нимфы, возвышающиеся на садовых лужайках, и сам замок, закрывающий даль горизонта. С левой стороны от озера – изобилие лесов и воды, деревья лишь слегка прорежены, чтобы показать нам памятники на тихих полянах парка, мраморную статую или «святилище».

В старые времена это был готический замок с башней и скатной крышей. Только в начале прошлого века его решили заменить дворцом во французском стиле, и в тридцатые годы, по плану Кнобельсдорфа, ему предали те формы, что сохранены и поныне. Я постараюсь передать описание дворца только в самых общих чертах. Он состоит из центральной части (corps de logis) и двух флигелей, соединенных колоннадой. Фасад с видом на озеро. Особенную красоту придают ему усеченные круглые башни, прислоненные к фронтонам флигелей, один из которых был отведен для именитых людей.

Не спеша мы вернулись к берегу, закрепили лодку на пристани и отправились в обратный путь. Мы остановились под колоннадой, вспоминая историю этого места. Теперь это стало необходимостью.



Райнсберг был старым владением семейства фон Бредов. С 1618 года к основным его владельцам относятся следующие лица:

Йобст фон Бредов продал его Куно фон Лохову, канонику из Магдебурга. 1618.

Великий курфюрст после вымирания рода фон Лохов, передает Райнсберг во владение генерала дю Хамеля. 1689.

Генерал сразу продает его надворному советнику фон Бевиллю.

Бевилли, отец и сын, владели замком до 1734 года, когда сын, подполковник Генрих фон Бевилль, не продал его.

Король Фридрих Вильегльм I передал замок своему сыну, кронпринцу Фридриху.

Кронпринц Фридрих (Фридрих Великий) хотя и не жил там вплоть до 1740 года, до 1744 использовал его как свою резиденцию.

В 1744 году он дарит его брату, принцу Генриху, который переезжает в Райнсберг только в 1753 году. (1)

Принц Генрих с 1753 по 1802 (3 августа).

Принц Фердинанд с 1802 по 1813 (2 мая).

Принц Август с 1813 по 1844 (19 июля).

Начиная с 1843 года дворец снова является королевским владением.

От колоннады мы отходим назад к левому крылу дворца, и приблизившись к большому холлу с осторожностью просителя потянули за веревку колокола кастеляна. Он ещё спит, но его неутомимая жена берет со стены большую связку ключей и ступает по лестнице впереди нас.

Если читатель ожидал, что будет следовать за нами на этом пути, то я лишь запутаю его, и потому ограничу описание (без учета порядка комнат, которые мы увидели) лишь комнатами кронпринца Фридриха, а следом за этим расскажу о комнатах принца Генриха.

Прежде всего комнаты кронпринца Фридриха, позднее ставшего Великим королем. Возможно, вам понравится недорогой концертный зал, концертный зал, где под руководством Грауна и при участии кронпринца исполнялись классические композиции той эпохи. Этот концертный зал с окнами, выходящими с одной стороны на двор, а с другой на "Кавальерхаус" и виднеющуюся внизу ближнюю часть города. Она составляет около сорока футов в длину, почти столько же в ширину и превосходно сохранилась. Стены богато украшены лепниной, к колоннам у окон приставлены зеркала в золотых рамах; но главнейшая достопримечательность зала, это потолочная роспись работы Пэна, выполненная в 1739 году по мотивам "Метаморфоз" Овдия. Главной мыслью произведения считается: "восходящее солнце рассеивает мрачные тени", или, как интерпретировали некоторые "молодой светлый принц изгоняет угрюмого короля". Техническое исполнение отличное, это всё, что вы можете сказать, глядя на этих пухленьких гениев и полуодетых богинь, что во всем здесь живет и дышит активность творчества, и невозможно скрыться от этого ощущения. Говорят, именно под влияем этой росписи, Шинкель создал свою великую фреску, что теперь находится в Колонном зале Берлинского Старого Музея. Что касаемо самого концертного зала, то летом 1848 года в нем прошел Руппинско-Райнсбергский фестиваль песни, который был своеобразно прерван. На самом торжественном моменте со стен вдруг обвалилась лепнина, и упала прямо на изумленный круг певцов. Все разбежались в разные стороны. Восстали стены старого замка, помнящие фридриховские времена.



В левом крыле, помимо концертного зала, есть ещё десять или двенадцать небольших комнат, некоторые из которых принадлежали принцессе Амалии, в то время как остальные существуют безо всякого названия. Эти «безымянные» комнаты – единственные помещения замка, которым ещё находится практическое применение. В них селятся служащие управляющего, которые иногда останавливаются здесь, чтобы следить за правым крылом. Они создают очень странное впечатление, когда после пересечения длинного ряда комнат, вызывающего четкую мысль «здесь было или умерло», при взгляде на новые помещения пробуждаются личные воспоминания о своих собственных меблированных комнатах. Небольшие кровати из березы из свилеватой березы, красные стеганые одеяла из простенького ситца, умывальники с откидной крышкой, будто нездешние вещи, пришедшие из бюргерского мирка, и вряд ли можно поверить, что эти спальные места предназначены для замка.

Но мы забываем об этой милой умиротворенности, и предпочитаем обратить наши взоры к маленькому рабочему кабинету, который даже с большим правом, чем концертный зал, назван в честь Великого короля.



Этот кабинет находится в правом крыле замка, в маленькой круглой башне, которая отделяет крыло от фронтона. Мы снова проходим через длинный ряд комнат, пока, наконец, не входим в небольшую полутемную прихожую, освещаемую лишь через стеклянную дверь. И эта тускло освещенная прихожая содержит небольшую библиотеку, которую оставил здесь после своего восшествия на престол Фридрих Великий, а в комнате за ней, от которой нас отделяет лишь стеклянная дверь, находится сам кабинет. Из очень маленькой (не более двенадцати футов в квадрате) комнаты, с трёх сторон открывается восхитительный вид на лес и озеро. И даже сто сорок лет спустя его обстановка кажется довольно приятной и спокойной. Кабинет представляет собой восьмиугольник <...> Состоящий из попеременно чередующихся стен и стеклянных поверхностей: четыре панели, три окна и стеклянная дверь. Оконные ниши очень глубоки, что создает пространство для обитых скамеек, что установлены вдоль них. У панелей поставлены старомодные кресла с посеребренными ножками и плохой обивкой из темного коленкора. Высоко над креслами находятся консоли, в которых установлены бюсты Цицерона, Вольтера, Дидро и Руссо. На двери видно, словно узор, лесное отражение, а у её изголовья всевозможные знаки масонских орденов, и снова плафон, расписанный Пэном. Здесь показано спокойствие время учения: Гений вручает Минерве книгу, на страницах которой можно разглядеть имена Горация и Вольтера. Изображение несколько пострадало, и никак не может быть сравнено с работой того же мастера в концертном зале. В центре комнаты на позолоченных ножках в стиле рококо стоит рабочий стол принца, размером походящий на современный дамский столик. Его поверхность наклонена, и может открываться. Когда-то он был покрыт красным бархатом, который давно утерян. Как известно, бархат крепят на более твердый материал, основу, которая была ещё совсем целой, когда я впервые посетил Райнсберг в 1853 году. С тех пор, однако, многое изменилось много к худшему. Уже половина этой нижней ткани исчезла, и вы можете ясно увидеть следы от перочинного ножика, которым в зависимости от жадности, вырезали большие или меньшие "сувениры". Я не люблю кастелянов, которые своим излишним рвением рушат наслаждение тишиной, но ещё больше мне не нравятся те, что с непонятным снисхождением закрывают глаза тогда, когда они должны быть открыты.



Мы с неохотой прощаемся с этой интересной комнатой, обратив наш взор к комнатам принца Генриха. Они находятся на первом этаже корпуса, и представляют собой непрерывную череду помещений. Начинаем с так называемых комнат принца Фердинанда, то есть тех, что привык занимать принц Фердинанд, когда навещал старшего брата, принца Генриха. Также возможно, что вышеназванный принц в период с 1802 по 1813, по крайней мере временно, жил в этом месте.

За этики комнатами принца Фердинанда следует концертный зал (не следует путать его с концертным залом кронпринца), за оным хорошо сохранившийся Ракушечный зал и, наконец, библиотечная комната. Кроме того есть спальня принца Генриха, где он и почил. Это большая, довольно тёмная комната, разделённая на две части несколькими колоннами. В темной половине, находится красивое, богато обставленное смертное ложе, несколько скрытое тяжелыми шелковыми шторами. Такие «государственные» кровати, особенно старые, как правило, производят страшное впечатление и наполняют нас признательностью, в них больше не должно спать. Но не эта, здесь не чувствуется закрытости, напротив, всё свежее и яркое, полное живости. – И в этой спальней есть некоторые мелочи, которые заинтересуют лишь своим авторством, а именно картины китайской тушью, выполненные рукой самого принца Генриха. В целом, однако, здесь ощущается недостаток хороших картин, лишь несколькие из них здесь задержались. Среди них два портрета молодого графа Богислава фон Тауенцина и, безусловно, лучший портрет первой королевы Софии Шарлотты.



Небезынтересны и комнаты на первом этаже. Картины, скульптуры, предметы декора, которые находятся здесь ещё со времён принца Генриха, но половину из них взята из верхних комнат, чтобы привлечь сюда посетителей. В одной из этих комнат, к примеру, есть скульптурные портеты маркиза де ла Рош-Эмона и его супруги, рядом с бюстом французского актёра Бланвиля. Маркиз, к которому я вернусь в следующей главе, был адъютантом принца после ухода Тауенцина и считался своего рода генерал-аншефом войск принца, т.е. занимался довольствием эскадрона лейб-гусар, которые стояли в райнсбергском гарнизоне, и несли караул в замке. Актер Бланвиль, первый любимец принца, совершил самоубийство, когда коварные товарищи лишили его благосклонности Его Высочества. Принц сказал, что никогда не избавится от этой душевной раны.

Огромный зал, рядом с комнатой, украшенной бюстами, определенно создает впечатление уютности, возможно благодаря нескольким своим изюминкам, клеткам для птиц или столу, полному безделушек; создает естественное впечатление близости к обычной человеческой жизни, которое сохраняется и после ухода. Для меня же этой примечательной деталью является кубический постамент с объемистой табачной коробки, что стоит на полускрытом угловом столе. Эта коробка, возможно, служила подставкой для дорогого цветка, преподнесенного одним из поклонников принца. Даже сейчас в этой коробке стоит цветочный горшок, правда с бумажными цветами. На всех четырех сторонах коробки есть милые акварельные картинки, две из которых представляют собой батальные сцены: «Condé aux lignes de Fribourg» (2) на одной, и «Henri à la bataille de Prague» (3) на другой. Очень изысканная любезность и привлекательная параллель. «Condé aux lignes de Fribourg», возможно копия, я смутно припоминаю что-то похожее в залах Лувра или Версаля. На центральном изображении «Henri à la bataille de Prague» сам принц, повернувшийся направо со шпагой, словом и видом воодушевляет гренадерскую роту, которую ведет на штурм.
_____________________________________________
(1) Однако этому противоречит тот факт, что в 1745 году принц Генрих принимал здесь свою мать, вдовствующую королеву Софию Доротею. Пёлльниц оставил очень подробное описание этого события. Но возможно, что он специально на короткое время остановился в Райнсберге, чтобы принять свою мать.
(2) Конде на подступах к Фрайбургу (фр.)
(3) Генрих в битве под Прагой (фр.)
запись создана: 24.07.2015 в 23:42

@темы: чит-перечит, фотографии, арт, Старый Фриц, tlumaczenie, Deutschland

23:22 

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Лиза наконец-то нарисовала короля Фридриха!


@темы: радости, арт, Старый Фриц, Deutschland

22:59 

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
23:28 

Весна по-прусски

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
23:14 

Веймарское кино и Фридрих Великий

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Фильм 1930 года "Концерт для флейты в Сан-Суси" - первый звуковой фильм о прусском монархе. Однако интересен, он не столько этим, хотя зрители, вставав с кресел аплодировали, впервые услышав голос великого короля. Фильм стал лишь первой ласточкой новой серии фильмов с Отто Гебюром в главной роли, где каноничность переплетается с историями о трудностях простых персонажей.
Интересен он тем, что здесь воспроизводят "живые картины" с работ художника Адольфа Менцеля.

Вот "Собрание за круглым столом в Сан-Суси". Ныне утерянная картина.




Оригинал 1850 года


А вот сам концерт

@темы: арт, Старый Фриц, Kinematographie, Deutschland

23:33 

Фридрих Великий на субботнике :))

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
22:05 

Интерьеры Берлинского городского дворца

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
22:21 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:26 

Теодор Фонтане. "Странствия по марке Бранденбург". (2)

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Кронпринц Фридрих и фрау фон Врих.

В благородном гневе возвысься, взгляни вниз,
Посрами и накажи недостойные сомнения.
Шиллер


После смерти фельдмаршала, Тамзель перешел его единственному сыну, который, предположительно, уже при жизни отца, принял на себя управление семейным поместьем. Но красивому замку, украшенному греческими мастерами, казалось, не везло, и едва ли минуло полтора десятка лет, как сын последовал в могилу за своим знаменитым отцом, а в замке снова началось запустение.
На этом сыне династия Шёнингов прервалась. После себя он оставил только одну дочь, Луизу Элеонору, которая в четырёхлетнем возрасте получила это наследство под опекой своей матери. В шестнадцать лет она стала супругой полковника Адама Фридриха фон Вриха. Хозяйка поместья уже восемь лет как состояла в браке (ей было двадцать четыре года), когда предположительно в последние дни августа 1731 года девятнадцатилетний кронпринц Фридрих совершил свой первый визит в Тамзель (до тех пор он не мог покидать крепость Кюстрин).
Как известно, за первым посещением последовали другие, и вскоре он сблизился с красивой фрау Врих, постоянно посещая её до последних дней пребывания в Кюстрине, т.е. до конца февраля 1732 года.
Здесь так и напрашивается вопрос: что за отношения это были? Были ли это интимные дружеские отношения, или нечто большее? Кроме господствующего мнения, были, разумеется, не самые приятные дамские слухи, однако содержание писем к фрау фон Врих стало известно только недавно, и, возможно, сможет изменить существующее мнение. Эти письма, которые находятся во владении правнучки, были обнаружены наследницей совершенно случайно, в берлинском доме, когда при разборе бумаг ей в руки попал пожелтевший пакет с короткой надписью: «Lettres et vers de certain grand Prince», внутри содержимое определялось конкретнее: «Lettres de Fréderic II. (comme Prince royal) à Mad. de Schoening et à sa fille Mad. de Wreich.»
Письма эти написаны на обычной грубой писчей бумаге, в большинстве своём исписанной до нижнего края. Линии кривы, орфография совершенно неудовлетворительная, а время и дата – отсутствуют. Только одно из них имеет полную дату, а именно – 5 сентября 1731 года. Тем не менее, по содержаниям писем с уверенностью можно сказать, что они должны быть написаны в период с конца августа 1731 по конец февраля 1732 года.
Их смысл вовсе не делает их связь низкой. Он, совершенно определенно, проливает очень выгодный свет на характер их отношений. Так, по крайней мере, представляется мне. Но даже если эти письма не могут поколебать устоявшиеся взгляды, то, во всяком случае, они проливают свет на картины тех дней.
До этого «литература фрау фон Врих», если вы позволите такое обозначение, была мала и ограничивалась упоминаниями всего в двух письмах, одно из которых, если я не ошибаюсь, было письмом графа Шуленберга к Грумбкову, а другое в послании Грумбкова к Зекендорфу. Оба письма очень афористичны: Шуленберг сообщает просто: «Фрау Врих была очень хороша, и цвет её лица напоминал розу и лилию», Грумбков говорит о «сильной amour» , из-за которой принц теряет силы, а также добавляет несколько грубых слов, сетуя на одобрение королем такого общения. Это все. Хотя письма с дипломатическими сплетнями сообщают обо всех видах «беспутности», которые губили принца в то время, но слова эти относятся скорее к его жизни в Кюстрине в целом, а не к тамзельским визитам. Рискну сказать больше – Тамзель тогда был оборотной стороной этих кюстринских дней, и вполне подходил для возвращения к порядочной жизни, которая была ему так нужна.
Подходя к вопросу поближе, мы, в первую очередь, будем опираться на письма кронпринца, чтобы понять личность и характер фрау фон Врих. Раз мы нашли это, то много выиграли. Потому что поступки людей находятся в согласии с их образом мысли.
«Цвет лица, как лилия и роза», - пишет Шуленбург, и с этой парой слов рисует для нас образ прекрасной блондинки: молодой, веселой и очаровательной. Но письма принца дают нам больше, одухотворяя этот облик. Кажется, на исходе ноября 1731 года, во время свадьбы принцессы Вильгельмины, что проходила в берлинском дворе, кронпринц садится писать письмо госпоже фон Шёнинг, матери фрау фон Врих, предположительно оставшейся в Тамзеле. «Мадам», - говорит он в своём письме, «я имел удовольствие видеть вашу фрау дочь в Берлине. Я увидал её так мимолетно, что едва ли мог воспользоваться возможностью пожелать ей хорошего дня или хорошего дня или пути. Тем не менее, за то короткое время, что я видел её, я не мог не приметить, сколь возвышается она над другими придворными дамами, и, несмотря на присутствие целой толпы принцесс (une foule de Princesses), ваша дочь затмила их блеск своей красотой и величественным видом, умением держать себя и превосходным поведением. Я действительно чувствовал себя Танталом, пытаясь заговорить с этой божественной персоной (à une si divine personne), и, тем не менее, обязанный молчать. Наконец, её постиг полный триумф, и при дворе все решили, что фрау фон Врих имеет ценную красоту и прекрасные манеры. Эти слова должны обрадовать Вас, потому что Вы так близки этой любезнейшей из всех женщин. Но будьте уверены, Мадам, что ваше участие в этом всем, не более живое, чем мое собственное, поскольку я люблю всё, что относится к этой любезнейшей семье, и всегда буду Вашим преданным другом, племянником, Вашим Фридрихом».
Если это письмо говорит нам об изысканности и грации красивой женщины, то ещё одно письмо говорит нам об уважении, осознанном в её присутствии. Кронпринц пишет о самом себе 5 сентября 1731 года:
«Я заслуживаю самого сурового наказания, совершив в вашем присутствии bêtise, подобную вчерашней, когда у меня не было оправданий, что могут быть достаточно разумными. Граф действительно говорил вещи, которые мне неприятны, вещи, быстрое и спокойное обсуждение которых было выше моих сил. Однако у меня есть только слишком хорошая причина, ваше прощение за моё глупое поведение. Вы позволите мне исправить моё последнее посещение другим, на котором я собираюсь, насколько это возможно, стереть впечатление о моём вчерашнем безумии?».
Таково письмо от 5 сентября. Но найденные письма добавляют картине больше деталей, и мы видим фрау фон Врих, не только как молодую красавицу, к которой относятся с уважением – мы также получаем некоторое представление о её талантах и доброте характера. 20 февраля 1732 года кронпринц пишет:
«Я был бы очень неблагодарным, если бы не хотел выразить свою признательность, как только Вы всё-таки приедете в Тамзель, за те очаровательные стихи, что вы написали для меня. Было грехом верить, когда я прочитал стихи, что, даже если только на мгновение, это привело меня к вашему очаровательному развлечению. Вчера, в вечернем одиночестве, я нашел спокойное свободное время, чтобы читать и восхищаться. Вот вам моя критика. Всё, что исходит от Вас, восхищает своим духом и грацией. Но достаточно – я заканчиваю, я представляю вас, и уже краснею. Не в силах больше испытывать вашу скромность, и, в тоже время, желая предоставить Вам новое доказательство моего слепого послушания, я посылаю вам то, что вы меня просили».
То, о чём просила фрау фон Врих, было его портретом, к которому он приложил прощальный сонет, с признанием в любви (возможно именно потому, что это письмо было прощальным), был много более серьезным, как и все остальные стихи, к которым я вернусь позже. Сонет звучит так:

Когда мою посланницу поприветствует мой образ,
И посланница истолкует эту песню как то,
Что я скажу тебе то, чего до сих пор избегал,
Теперь я говорю это: «Я лежу у твоих ног».

Я ношу оковы, но не те райские,
От которых сердце свободно уходит -
С каждым кольцом, с каждым новым звеном
Желание нести и каяться только растёт.

Но постой, о песня, не скажет тебе слишком много,
А спрячет за весёлой игрой
Боль от расставания и сердечной раны,

Спрячет твои желания любимой цели,
Умолчит, что лишь один упал пред тобой,
Чтобы желать умереть за тебя каждый час.

Я сделал перевод этого сонета преднамеренно, потому что мне, несмотря на его достоинства и недостатки, нужно было сделать правильный переход к тому, о чем надо говорить сначала.
Когда я здесь попытался нарисовать образ фрау фон Врих, я надолго отклонил вопросы, которые теперь возникают снова: Кем приходились друг другу кронпринц и владелица замка Тамзель? Насколько близко или как далеко зашла их близость?
Мой ответ, как я уже указывал, отличается от обычного представления. Грумбковские сплетни и собственноручные письма кронпринца диаметрально противоположны друг другу, и даже самое тщательное изучение последнего источника, с недоверчивым чтением между строк, только утвердило меня в моей вере в то, что всё это было не более чем почитанием влюблённого молодого принца – почитанием, бывшим порою простым, а порою и страстным. Фрау фон Врих попеременно была для него развлечением, уважаемой персоной, предметом для лести, но иногда также воспринималась и как бремя.
Разберем их отношения подробнее. Чувственное очарование молодой фрау временами имело разный эффект. Несомненно, настали часы увлеченности, но в основном их отношения сохраняли общие эстетические интересы. Всё новые, и новые возвращения в Тамзель были интеллектуальной потребностью. Духа кюстринского офицерского гарнизона было недостаточно: солдаты имели сомнительный интерес к поэзии, и это ещё одна причина, почему письма в Тамзель периодически полны поэм, гимнов, сонетов и прочего, а также порою ироничны; ведь молодой человек не может устоять, не делая каждое письмо небольшим литературным произведением, оригинальной философской мыслью для света.
Я не буду рассматривать здесь первое письмо кронпринца; я начну со второго, в котором «молодой поэт», ни о чём не волнуется так, как о судьбе своих стихов.
«Мадам», пишет он, «саранча, что опустошила нашу землю, пощадила ваше имение и земли. Однако несчетная армия намного хуже и опаснее насекомых, поселилась у вас, и, не довольствуясь разорением страны, имела наглость напасть лично на вас и ваш замок. Эти «крылатые» имеют острые зубы и длинное тело, и приносят именные стихи, за счёт чего они и живут. Это злая порода недавно прибыла из Парнаса, потому что не хотела больше мириться с тамошним хорошим вкусом. Также участь ждёт её и в Тамзеле. Но я рад, что, как всегда, Аполлон заставил себя очистить Гору муз от плевел пресных поэтов. Его метла тщательно вымела всё. Сам я, конечно, среди большей части раненых; но я прощаю все, все простить легче, так как я очень хорошо знаю, что зло получает свое наказание, а добро свою награду. Вы, мадам, получили эту награду, и я прошу о вашей всесторонней милости. Скажите Аполлону, что он, как покровитель наук и искусств работает чересчур грубо, и вряд ли видел во мне человека чести. Пожалуйста, скажите ему также, что это действительно было только средством, чтобы научиться делать это терпимым, а именно – плохие рифмы. Он согласится с этим, и сможет встретиться с нами, когда захочет, а мы примем его спокойно и с благородностью – как рыцарь, которыми мы потом станем».
Итак, письмо. Кронпринц в первых строчках объявил себя целой армией: «Крылатые с острыми зубами и длинным телом». И стихи, которые сопровождают письма, что последовали позже, есть и здесь. Все они делятся на две группы: те, что посвящены красивой женщине, и те, что представляют собой лишь критику.
Первая ода к Фрау фон Врих открывает серию. Размер был не очень хорош, поскольку ода была скорее импульсивным желанием открыть правду, предвосхищая работы Коцебу и «Тассо» Гёте. Принц заявил, что он любит фрау фон Врих; что люди считают любовь слабостью, а он своей частью, и полагает, что лучше иметь слабое, чем каменное сердце. С середины строфы написаны неплохим александрийским стихом:

Разве я сказал слишком много, и моя песнь зашла слишком далеко,
Хотя, конечно в переживаниях лишь опыт, я безассуден,
Размышляя молча, когда видел вас в последний раз,
Я молчал, потому что онемел, когда рядом стояли божественная вы.

Госпожа, позвольте мне ещё часто
Исповедоваться во всём счастье, этой надежде моей души,
Исповедоваться во всем, что я преодолел до сих пор,
Приносить в песне все мое почитание.

Счастливый случай сохранил для нас короткие стихи, которыми фрау фон Врих ответила на этот поэтический адрес кронпринца. Они были написаны прямо на задней стороне письма кронпринца и звучат так:

Что за чудо свершилось? Что произошло?
Это снисходит сын короля, принц спускается ко мне,
Воспевает в песнях меня и зовет меня в бой;
Ответ на его песню, какое безрассудство,
Я не могу, нет, нет, путаются все мысли,
Перо снова пишет, поверх уже написанного мною.

Что ж, я часто полагаюсь на тех,
Кто чувствует в сердце, что дают обычно слова,
Но я ступаю на борьбу с тобой, возвышенный,
Мне должно быть с остроумием и словом пред вашим откликом.

Такого ответа нет у меня: вся моя душа воодушевлена,
Возносится от всего, от восхищения,
С чем я перед тобой стою; твои поступки, что во мне живут,
Ваша судьба одна к вам меня возносит.

Это дань уважения твоим словам,
Ведь милость полная высоких слов самое красивое одеяние,
И ты, ты предложил большее, грациозной прекрасной рукой,
Предназначенной для написания песен, что ваша милость почувствовала,
Вы дали мне больше славы, чем когда-либо знало мое сердце,
И все мое существо благодарит и теперь замолкает в признательности.

Этого было достаточно. Примечательно, что в этих стихах предвосхищается последующее славное обращение, «le grand Frédéric». Этот восхищенный взор на grand Frédéric, вероятнее всего, объясняется тем, что прошло совсем немного времени после «кюстринской трагедии», после которой весь мир взглянул на кронпринца, как на человека с ореолом мученика.
Как я сказал, его письма имели два значения: с одной стороны дань уважения к фрау фон Врих, с другой стороны небольшие литературные вкладки, непринужденная беседа, обмен мнениями и жажда ответных эпистолярных споров. И, разумеется, именно последние, я полагаю, имеют особенный вес, поскольку их литературно-эстетическая основа характеризует отношения лучше, чем строфы полные почестей.
Эти литературные дополнения состояли, прежде всего, из сатиры, и неизменно писались александрийским стихом. В них он мстит за всё, что наносило ему вред во время заключения, и любой, кто мучил его, и был виновником его тоски, получал свой болезненный удар. Комендант крепости фон Лепель, главный стражник камеры Хилле, завистливая фрау фон Вольден, и, наконец, Colonelle Эбертс, «о чьей глупости можно было бы написать целую «Энеиду». В заметках, пояснениях и отступлениях нет недостатка, и в постскриптуме мы узнаём, что вся сатира была написана примерно в две недели, и всё же по-прежнему полна ошибок, в то время как самое лучшее взято от Горация и Ювенала. Или от Буало.
Таковы были пачки стихов, сопровождавших письма кронпринца в Тамзель. Сами эти письма походят на эссе, и далеко возвышают литературный интерес над сердечным.
Примерно в середине ноября, незадолго до окончательного примирения с отцом, он писал:
«Почтенная кузина! Скажу вам честно, что вы мой лучший друг в здешних местах, и я не могу не сообщить вам о плане, который относится к моему отъезду в Берлин. Дело в том, что я обязан рассказать об этом. Процессия откроется стадом этих осуждаемых животных с нежной плотью и грубыми привычками, которые должны будут кричать изо всех сил, согласно своим врожденным инстинктам. Затем следует стадо овец или баранов во главе с один им из моих камердинеров. После идёт стадо подольских волов, что предшествуют непосредственно мне. Теперь я сам. Мое действо заключается в следующем: один большой осёл несёт меня так просто, как только можно запрячь. Вместо военной кобуры два мешка зерна, а мешок муки занимает место седла. Так сижу я, с прутиком вместо кнута в руке, и соломенной шляпой вместо шлема на голове. С двух сторон от моего осла проходит с полдюжины крестьян, вооруженных косами, оралами, и прочими земледельческими атрибутами, пытаясь сохранить серьезный вид, приличествующей этому действу. Тут, наконец, идут четыре повозки с сеном, и героический сеньор фон Натцмер, чью повозку тянут четыре вола и одна кобыла. Я прошу вас, почтенная кузина, поддержать меня в подготовке этой церемонии. Что до меня, то я имею право презирать и надсмехаться, смеяться, без всякой причины, над этой толпой. Я хлопочу над всем для этого отъезда, и жду только что вашего приказа, чтобы воплотить эти планы».
Это письмо, со всеми его достоинствами и недостатками, было юмористической попыткой, поспешно переданной красивой подруге в Тамзель, чтобы скорее услышать об этом что-то лестное.
И вновь литературно-эстетические потребности кронпринца развивают и развлекают отношения, и когда, со временем, чувства молодого поэта, бесспорно, приняли форму пылкой симпатии, то остается сомнение в том, что эта склонность была счастливой и взаимной. Если мы обратимся к заключительным письмам от 20 февраля, то может показаться, что фрау фон Врих просто примирилась с тем, что она не могла изменить, и что, особенно после первого периода поэтического восхищения, в её отношении любови кронпринца больше терпения, чем ответных чувств. Прочтите эти финальные строчки письма принца: «Так что я пошлю вам мой портрет. Я надеюсь, что, по крайней мере, тогда я останусь в вашей памяти, и вы признаете образ; он был au fond хорошим юношей (un assez bon garçon), но докучал мне, поскольку любил меня слишком сильно и часто приводил в отчаяние своей неудобной любовью».
Эти слова, звучащие почти как краткий итог, показались мне особенно отличительными. В конце февраля кронпринц покинул Кюстрин, и долгое время не возвращался туда.


Портрет Луизы Элеоноры фон Врих в возрасте 29 лет. Выполнен придворным художником Фридриха, Антуаном Пэном, для Эрмитажа в Байройте.


Прошли годы, и наступили другие времена. Отношения, длившиеся одну зиму, и принесшие столько заботы и радости, казалось, умерли навсегда, и только двадцать шесть лет спустя кронпринц, теперь король Фридрих, вернулся в Тамзель.
Но как изменился для него Тамзель! Это было 30 августа 1758 года, через пять дней после битвы при Цорндорфе. Замок был разграблен русскими, все жители бежали, оставшийся учитель детей Врихов был убит в парке; всё запустело, наполовину сгорело, и с трудом удалось приготовить стол для короля. И теперь воспоминания о минувших днях, старом долге и старой любви, а теперь ещё и разрушениях, сильнее тронули его сердце в этом месте, и он снова отправляет несколько строк прекрасной фрау. Здесь нет стихов, но есть лучшее, что он прибрел в школе жизни – подлинное чувство. Само письмо звучит так:
«Мадам! Я отправился сюда после битвы 25. и нашёл это место в полнейшем запустении. Вы можете быть уверены, что я буду делать все возможное, чтобы спасти то, что еще можно спасти. Моя армия вынуждена остановиться здесь, в Тамзеле, для фуража, когда неприятная ситуация, в которой я нахожусь, не дает возможности заплатить за весь ущерб, что нанесли здесь (до меня) враги, но не я сам, ведь я знаю и особенно ясно чувствую, что так бы я способствовал разорению людей, которых обязан сделать счастливыми. Я думаю, что всё возможно, если вы сами, мадам, сейчас, когда не хватает самого необходимого, рассчитав на месте, решите вопрос оплаты, сколько наша фуражировка стоила вам. Я надеюсь, что вы примите эту награду, как знак признательности, на чем я настаиваю, от вашего хорошего взвешенного друга Фридриха».
Фрау фон Врих получила это письмо в тот же день, из чего можно сделать вывод о том, что она нашла убежище в одном из соседних поместий, это подтверждают и слова, добавленные к письму получательницей: «Получено 30 августа 1758 года, в том же году, когда я потеряла всё, что называла своим» - или, как написано в оригинале: «L'année où j'ai perdu tout ce que j'avais dans le monde pour vivre.»
Эти слова фрау фон Врих не следует характеризовать прямо, как это кажется на первый взгляд. Письмо короля, без сомнений, было предназначено для успокоения; выражения его участия, желание выполнить обязательство за расходы своих войск, всё это на словах свидетельствует о том, что он действительно хотел восстановления. Фрау фон Врих, однако, не прочувствовала красоты содержания этого письма, кажется, переживая лишь свои горькие и угнетающие мысли: Я была богата, а теперь бедна; я могла помогать, а теперь сама нуждаюсь в помощи.
Было бы рискованно делать далеко идущие выводы по этой заметке, передающей настроение фрау фон Врих: «в том же году, когда я потеряла всё, что называла своим» - если учесть, что с того 30 августа в словах переписки друзей юности, нет сомнений в том, как тяжело было на сердце у этой женщины. И если письма юного кронпринца вызывали большое сочувствие получательницы из Тамзеля к кюстринскому отправителю, то теперь пришло время королю держать ответ.
Теперь давайте же взглянем на дальнейшую корреспонденцию. Она состоит из пяти писем, дополняющих юношескую переписку, как записки добропорядочного мужа дополняют небольшие подарки, отправленные им во времена жениховства. Однако из-за этого они не теряют своей ценности. Напротив. Из разных мест, где тогда война затрудняла положения короля, Дрездена, Бреслау, Лейпцига, отовсюду он писал по чести. Из их содержания следует, что фрау не утомилась просить, не только королевской поддержки благосостояния крестьян фон Врихов, но и получения ссуды для себя. Эти ходатайства, безусловно, были способны пошатнуть терпение короля, например одно из писем было получено вскоре после трудно доставшейся ему победе при Торгау, когда половина королевства была опустошена, как имущество фрау фон Врих; но в его ответах нельзя увидеть нетерпения или того грубого тона, которым он мог глубоко ранить, и даже то, что Фридрих отвергает решительным образом, он сразу же объясняет лишь невозможностью выполнить обязательства в настоящее время. Он пишет от руки из Вроцлава:
«Мадам, вы представляете себе обстоятельства, сильно отличные от того, что сейчас есть. Знайте же, что я ещё в течение года не смогу выплатить ни сумму долга, ни пенсии; имейте в виду, что одни мои провинции в недостатке, а другие опустошены; подумайте о неимоверных усилиях, которые я должен прилагать, и вы поймёте, что мой отказ мотивирован лишь полной неспособностью помочь вам. Как только положение изменится, это станет возможным».
В конечном итоге, он идёт дальше, назначая размер суммы, который не называется, но может предполагаться по первым словам сопроводительного письма: «Я искренне сожалею, мадам, что не делаю столько, сколько бы сам хотел, и не так много, как вы хотите. Но я отдал приказ и т.д.»
Это последние строчки, которые Фридрих отправил в Тамзель. Они показывают нам, что даже в этих стесненных условиях он не забывал о благодарности этому дому и этой женщине. Иначе бы король писал совершенно иным, резким тоном. Фрау фон Врих, однако, воспринимала их иначе, и до последнего заявления считала, что король поступает совершенно жестоко по отношению к ней, товарищу, подруге его ушедшей юности.

Но со временем справедливость восторжествовала. Летом 1795 года младший сын прекрасной фрау фон Врих, а также последний носитель фамилии, был похоронен в церковной крипте, и другие владельцы приехали в замок Тамзель. Другие улыбнулись недовольству, по праву которого когда-то из истории этого места хотели исключить имя Великого короля.
31 мая 1840 года, в столетний юбилей вступления на престол Фридриха II, граф Герман Шверин сбросил полотно с памятника, посвященного королю, установленного в тамзельском парке. Это мемориальный камень высотой 30 футов. На его вершине позолоченная Виктория, а надпись на пьедестале гласит: «Это прекрасно для человека, когда он несёт бремя юности своей».
Более тысячи крестьян и горожан присутствовали на церемонии открытия. Один старый крестьянин, который увидел, как падает полотно, сказал своему соседу: «Я думаю, это старый Фриц, и его жена».
Старый крестьянин сказал правду. Виктория и Фридрих все же соединены прочным союзом. Гогенцоллерн не переставал любить победу как спутницу своей жизни.


запись создана: 02.07.2014 в 21:57

@темы: чит-перечит, арт, Старый Фриц, tlumaczenie, Deutschland

00:00 

Emil Hünten

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Эмиль Хюнтен (1827 - 1902) - немецкий художник французского происхождения. С 1850-х гг. жил в Германии, первоначально работая как исторический живописец. Участвовал в семинедельной и шлезвиг-гольштейнской войне не только как баталист, но и как член ландвера (участник настоящих битв). Получил орден Красного орла от Кронпринца Фридриха.



+2

@темы: Das ist Krieg!, Deutschland, Старый Фриц, арт

Die Retrospektive

главная