• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: tlumaczenie (список заголовков)
23:18 

Отрывок из ежедневника рейхсфюрера СС, Генриха Гиммлера, за 1939 год.

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
22 августа. Берлин. Теннис.
23 августа. Берлин. Теннис.
24 августа. Берлин. Теннис.
Вечером с Пайпером.
25 августа. Берлин.
Вечер у фюрера. 1 час
26 августа. Берлин.
Вечер у фюрера.Более трех часов.
27 августа. Берлин.
Известия от фюрера. Теннис.
28 августа. Берлин.
Известия и вечер у фюрера. До пятнадцати минут второго.
29 августа. Берлин. Теннис.
Известия и вечер у фюрера.
30 августа. Берлин. Вечер у фюрера.
31 августа. Берлин. Теннис.
Известия и вечер у фюрера.
Ночь в бюро.
1 сентября. Берлин - рейхстаг.
Война против Польши. Теннис.
Вечер у фюрера.
<Внизу карандашом> Партийный съезд
2 сентрября.Берлин. Теннис.
Известия и вечер у фюрера.
<Внизу карандашом> Партийный съезд



Первый раз пост был опубликован тут
P.S. Пробная самоцитата, смотрю как пойдет
P.S.S. Если всё удастся, то буду цитировать всё, кроме музыкальных подборок, просто картинок, переводов дневников Геббельса и писем солдат.

@темы: Das ist Krieg!, Deutschland, tlumaczenie, Всегда ваш, "плохой" Хайни, запретный плод сладок, обо мне, фотографии

22:07 

Час суда с кайзером Вильгельмом II

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Показания жены коменданта Берлина, фон Мольтке, по скандальному делу Ойленбурга-Гардена в 1909 году.

Хотя граф злоупотреблял мной и оскорблял мою женственность, он с вызывающей сладостью отзывался о своих друзьях мужского пола, в частности, об Ойленбурге. Я не понимала, и полагала это шуткой, но вскоре я прозрела.
Как-то, после обеда я случайно зашла в его рабочий кабинет, и там я нашла его стоящим перед зеркалом и целующим платок. Меня поразило, как комично это выглядело, и я рассмеялась, после чего он свирепо кинулся на меня и закричал:
"Разве ты не видишь, гусыня, что я имею честь и удовольствие держать в руке подарок от князя "Фили"? Он дал мне его в полдень, и я пребываю в счастливом порыве до сих пор."
На следующий день князь Ойленбург позвонил мне и попросил личной встречи. Когда мы остались одни, он стремительно опустился на колени, и, подняв руки в мольбе, умолял меня никогда не настаивать на своих супружеских правах, и отдать ему друга его души, Тютю.

@темы: чит-перечит, tlumaczenie, Deutschland

23:06 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:30 

Теодор Фонтане. "Странствия по марке Бранденбург". (3)

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Дворец в Райнсберге. Вид с озера. Порядок владения. Комнаты кронпринца. Комнаты принца Генриха.

<…> Непринужденно общаясь, мы прошли через городок и оказались у задней стороны дворца, прошли через внутренний двор, сели в приготовленную лодку и отплыли к середине озера. Лишь тогда мы развернулись и увидели перед собой картину необычайной красоты. Только спокойная вода, тростник, нимфы, возвышающиеся на садовых лужайках, и сам замок, закрывающий даль горизонта. С левой стороны от озера – изобилие лесов и воды, деревья лишь слегка прорежены, чтобы показать нам памятники на тихих полянах парка, мраморную статую или «святилище».

В старые времена это был готический замок с башней и скатной крышей. Только в начале прошлого века его решили заменить дворцом во французском стиле, и в тридцатые годы, по плану Кнобельсдорфа, ему предали те формы, что сохранены и поныне. Я постараюсь передать описание дворца только в самых общих чертах. Он состоит из центральной части (corps de logis) и двух флигелей, соединенных колоннадой. Фасад с видом на озеро. Особенную красоту придают ему усеченные круглые башни, прислоненные к фронтонам флигелей, один из которых был отведен для именитых людей.

Не спеша мы вернулись к берегу, закрепили лодку на пристани и отправились в обратный путь. Мы остановились под колоннадой, вспоминая историю этого места. Теперь это стало необходимостью.



Райнсберг был старым владением семейства фон Бредов. С 1618 года к основным его владельцам относятся следующие лица:

Йобст фон Бредов продал его Куно фон Лохову, канонику из Магдебурга. 1618.

Великий курфюрст после вымирания рода фон Лохов, передает Райнсберг во владение генерала дю Хамеля. 1689.

Генерал сразу продает его надворному советнику фон Бевиллю.

Бевилли, отец и сын, владели замком до 1734 года, когда сын, подполковник Генрих фон Бевилль, не продал его.

Король Фридрих Вильегльм I передал замок своему сыну, кронпринцу Фридриху.

Кронпринц Фридрих (Фридрих Великий) хотя и не жил там вплоть до 1740 года, до 1744 использовал его как свою резиденцию.

В 1744 году он дарит его брату, принцу Генриху, который переезжает в Райнсберг только в 1753 году. (1)

Принц Генрих с 1753 по 1802 (3 августа).

Принц Фердинанд с 1802 по 1813 (2 мая).

Принц Август с 1813 по 1844 (19 июля).

Начиная с 1843 года дворец снова является королевским владением.

От колоннады мы отходим назад к левому крылу дворца, и приблизившись к большому холлу с осторожностью просителя потянули за веревку колокола кастеляна. Он ещё спит, но его неутомимая жена берет со стены большую связку ключей и ступает по лестнице впереди нас.

Если читатель ожидал, что будет следовать за нами на этом пути, то я лишь запутаю его, и потому ограничу описание (без учета порядка комнат, которые мы увидели) лишь комнатами кронпринца Фридриха, а следом за этим расскажу о комнатах принца Генриха.

Прежде всего комнаты кронпринца Фридриха, позднее ставшего Великим королем. Возможно, вам понравится недорогой концертный зал, концертный зал, где под руководством Грауна и при участии кронпринца исполнялись классические композиции той эпохи. Этот концертный зал с окнами, выходящими с одной стороны на двор, а с другой на "Кавальерхаус" и виднеющуюся внизу ближнюю часть города. Она составляет около сорока футов в длину, почти столько же в ширину и превосходно сохранилась. Стены богато украшены лепниной, к колоннам у окон приставлены зеркала в золотых рамах; но главнейшая достопримечательность зала, это потолочная роспись работы Пэна, выполненная в 1739 году по мотивам "Метаморфоз" Овдия. Главной мыслью произведения считается: "восходящее солнце рассеивает мрачные тени", или, как интерпретировали некоторые "молодой светлый принц изгоняет угрюмого короля". Техническое исполнение отличное, это всё, что вы можете сказать, глядя на этих пухленьких гениев и полуодетых богинь, что во всем здесь живет и дышит активность творчества, и невозможно скрыться от этого ощущения. Говорят, именно под влияем этой росписи, Шинкель создал свою великую фреску, что теперь находится в Колонном зале Берлинского Старого Музея. Что касаемо самого концертного зала, то летом 1848 года в нем прошел Руппинско-Райнсбергский фестиваль песни, который был своеобразно прерван. На самом торжественном моменте со стен вдруг обвалилась лепнина, и упала прямо на изумленный круг певцов. Все разбежались в разные стороны. Восстали стены старого замка, помнящие фридриховские времена.



В левом крыле, помимо концертного зала, есть ещё десять или двенадцать небольших комнат, некоторые из которых принадлежали принцессе Амалии, в то время как остальные существуют безо всякого названия. Эти «безымянные» комнаты – единственные помещения замка, которым ещё находится практическое применение. В них селятся служащие управляющего, которые иногда останавливаются здесь, чтобы следить за правым крылом. Они создают очень странное впечатление, когда после пересечения длинного ряда комнат, вызывающего четкую мысль «здесь было или умерло», при взгляде на новые помещения пробуждаются личные воспоминания о своих собственных меблированных комнатах. Небольшие кровати из березы из свилеватой березы, красные стеганые одеяла из простенького ситца, умывальники с откидной крышкой, будто нездешние вещи, пришедшие из бюргерского мирка, и вряд ли можно поверить, что эти спальные места предназначены для замка.

Но мы забываем об этой милой умиротворенности, и предпочитаем обратить наши взоры к маленькому рабочему кабинету, который даже с большим правом, чем концертный зал, назван в честь Великого короля.



Этот кабинет находится в правом крыле замка, в маленькой круглой башне, которая отделяет крыло от фронтона. Мы снова проходим через длинный ряд комнат, пока, наконец, не входим в небольшую полутемную прихожую, освещаемую лишь через стеклянную дверь. И эта тускло освещенная прихожая содержит небольшую библиотеку, которую оставил здесь после своего восшествия на престол Фридрих Великий, а в комнате за ней, от которой нас отделяет лишь стеклянная дверь, находится сам кабинет. Из очень маленькой (не более двенадцати футов в квадрате) комнаты, с трёх сторон открывается восхитительный вид на лес и озеро. И даже сто сорок лет спустя его обстановка кажется довольно приятной и спокойной. Кабинет представляет собой восьмиугольник <...> Состоящий из попеременно чередующихся стен и стеклянных поверхностей: четыре панели, три окна и стеклянная дверь. Оконные ниши очень глубоки, что создает пространство для обитых скамеек, что установлены вдоль них. У панелей поставлены старомодные кресла с посеребренными ножками и плохой обивкой из темного коленкора. Высоко над креслами находятся консоли, в которых установлены бюсты Цицерона, Вольтера, Дидро и Руссо. На двери видно, словно узор, лесное отражение, а у её изголовья всевозможные знаки масонских орденов, и снова плафон, расписанный Пэном. Здесь показано спокойствие время учения: Гений вручает Минерве книгу, на страницах которой можно разглядеть имена Горация и Вольтера. Изображение несколько пострадало, и никак не может быть сравнено с работой того же мастера в концертном зале. В центре комнаты на позолоченных ножках в стиле рококо стоит рабочий стол принца, размером походящий на современный дамский столик. Его поверхность наклонена, и может открываться. Когда-то он был покрыт красным бархатом, который давно утерян. Как известно, бархат крепят на более твердый материал, основу, которая была ещё совсем целой, когда я впервые посетил Райнсберг в 1853 году. С тех пор, однако, многое изменилось много к худшему. Уже половина этой нижней ткани исчезла, и вы можете ясно увидеть следы от перочинного ножика, которым в зависимости от жадности, вырезали большие или меньшие "сувениры". Я не люблю кастелянов, которые своим излишним рвением рушат наслаждение тишиной, но ещё больше мне не нравятся те, что с непонятным снисхождением закрывают глаза тогда, когда они должны быть открыты.



Мы с неохотой прощаемся с этой интересной комнатой, обратив наш взор к комнатам принца Генриха. Они находятся на первом этаже корпуса, и представляют собой непрерывную череду помещений. Начинаем с так называемых комнат принца Фердинанда, то есть тех, что привык занимать принц Фердинанд, когда навещал старшего брата, принца Генриха. Также возможно, что вышеназванный принц в период с 1802 по 1813, по крайней мере временно, жил в этом месте.

За этики комнатами принца Фердинанда следует концертный зал (не следует путать его с концертным залом кронпринца), за оным хорошо сохранившийся Ракушечный зал и, наконец, библиотечная комната. Кроме того есть спальня принца Генриха, где он и почил. Это большая, довольно тёмная комната, разделённая на две части несколькими колоннами. В темной половине, находится красивое, богато обставленное смертное ложе, несколько скрытое тяжелыми шелковыми шторами. Такие «государственные» кровати, особенно старые, как правило, производят страшное впечатление и наполняют нас признательностью, в них больше не должно спать. Но не эта, здесь не чувствуется закрытости, напротив, всё свежее и яркое, полное живости. – И в этой спальней есть некоторые мелочи, которые заинтересуют лишь своим авторством, а именно картины китайской тушью, выполненные рукой самого принца Генриха. В целом, однако, здесь ощущается недостаток хороших картин, лишь несколькие из них здесь задержались. Среди них два портрета молодого графа Богислава фон Тауенцина и, безусловно, лучший портрет первой королевы Софии Шарлотты.



Небезынтересны и комнаты на первом этаже. Картины, скульптуры, предметы декора, которые находятся здесь ещё со времён принца Генриха, но половину из них взята из верхних комнат, чтобы привлечь сюда посетителей. В одной из этих комнат, к примеру, есть скульптурные портеты маркиза де ла Рош-Эмона и его супруги, рядом с бюстом французского актёра Бланвиля. Маркиз, к которому я вернусь в следующей главе, был адъютантом принца после ухода Тауенцина и считался своего рода генерал-аншефом войск принца, т.е. занимался довольствием эскадрона лейб-гусар, которые стояли в райнсбергском гарнизоне, и несли караул в замке. Актер Бланвиль, первый любимец принца, совершил самоубийство, когда коварные товарищи лишили его благосклонности Его Высочества. Принц сказал, что никогда не избавится от этой душевной раны.

Огромный зал, рядом с комнатой, украшенной бюстами, определенно создает впечатление уютности, возможно благодаря нескольким своим изюминкам, клеткам для птиц или столу, полному безделушек; создает естественное впечатление близости к обычной человеческой жизни, которое сохраняется и после ухода. Для меня же этой примечательной деталью является кубический постамент с объемистой табачной коробки, что стоит на полускрытом угловом столе. Эта коробка, возможно, служила подставкой для дорогого цветка, преподнесенного одним из поклонников принца. Даже сейчас в этой коробке стоит цветочный горшок, правда с бумажными цветами. На всех четырех сторонах коробки есть милые акварельные картинки, две из которых представляют собой батальные сцены: «Condé aux lignes de Fribourg» (2) на одной, и «Henri à la bataille de Prague» (3) на другой. Очень изысканная любезность и привлекательная параллель. «Condé aux lignes de Fribourg», возможно копия, я смутно припоминаю что-то похожее в залах Лувра или Версаля. На центральном изображении «Henri à la bataille de Prague» сам принц, повернувшийся направо со шпагой, словом и видом воодушевляет гренадерскую роту, которую ведет на штурм.
_____________________________________________
(1) Однако этому противоречит тот факт, что в 1745 году принц Генрих принимал здесь свою мать, вдовствующую королеву Софию Доротею. Пёлльниц оставил очень подробное описание этого события. Но возможно, что он специально на короткое время остановился в Райнсберге, чтобы принять свою мать.
(2) Конде на подступах к Фрайбургу (фр.)
(3) Генрих в битве под Прагой (фр.)
запись создана: 24.07.2015 в 23:42

@темы: чит-перечит, фотографии, арт, Старый Фриц, tlumaczenie, Deutschland

22:05 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:29 

Принц Ауви, монастырское предсказание и, конечно же, Гитлер

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
В автобиографическом романе Фрица фон Урну "Это ещё не конец" есть эпизод, который изначально показался мне надуманной фантазией. Там его одноклассник, принц Ауви, рассказывает о том, как в 1933 году посетил вместе с канцлером Гитлером монастырь: "Да, я с этим блестящим свободным патриотом, в один весенний день 1933 года, через цветущую марку Бранденбург, поехал в старый монастырь в Хорине. Там, в библиотеке, я читал ему вслух пророчество XI века, говорящее, что будет единый хозяин Европы, который искоренит черную чуму еврейских революционеров. - Что если я показал этому маляру, имевшему инстинктивное отвращение к евреям, историческое право против разрушителей всех национальных интересов?"

Безусловно, звучит очень пафосно, даже излишне драматично. Однако, за этим, как оказалось, всё-таки стоит исторический факт. 2 мая 1933 года принц, вместе с Гитлером и Геббельсом посещал монастырь в Бранденбурге. Но не Хорин, а Ленин, который, как раз, и был знаменит своим предсказанием, в настоящее время скорее причисляемым к подделкам. Нацисты и монахини сфотографировались, по просьбе последних, а Гитлер оставил запись в монастырской книге: "Придёт время, которое ждали миллионы немцев. Адольф Гитлер".
Финальная же часть пророчества (естественно, совершенно антигогенцоллерновского и антиреформистского толка, а не средневекового), из-за которого Гитлер так обрадовался, что очередной раз дал принцу обещание трона для него и его сына, звучит так:
"Наконец, последний из своего народа возьмет скипетр,
Израиль отважится неминуемо, лишь через искупительную смерть действовать,
И пастух получит стадо, а Германия снова короля.
Марка забудет все свои страдания,
И свои будут сбережены, и не будут боле радоваться чужие,
И древние стены Ленина и Хорина будут восстановлены,
И будет снова духовенство в чести,
И не пойдет больше волк в овчарню".


@темы: чит-перечит, запретный плод сладок, арт, tlumaczenie, Deutschland

22:57 

Французы бичуют за чревоугодие или антантовская газета

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Первая мировая война, естественно, богата пропагандистскими материалами. Война империй и империализма не могла не породить, в частности, оскорблений монарших особ, оскорблений, вышедших на новый уровень, благодаря совершенствованию способов получения информаци. И, как мы знаем, то были последние подобные родственные склоки.
Сколь много раз я видел красивые иллюстрированные журналы, живописующие о запертых в башне люксембургских принцессах, амурных приключениях кронпринца, миллионе изнасилованных бельгиек и безумии самого кайзера.
Но это всё очевидные преувеличения, раздутые факты, а вот недавно мне попалась заметка из французской газеты 1915 года, автор которой делится историей об ужаснейшем грехе чревоугодия, который подчинил себе человека отнюдь не геринговского типа, принца Августа Вильгельма Прусского.
Из реальности взяты такие факты, как учеба в Страсбурге, сентябрьское ранение и автоавария (ужасы которой, кстати, тут преуменьшили) и всё это размазано общей авторской историей о катастрофической любви принца к чревоугодию. Это комично и дико одновременно.
Посмотрим же, наконец, как французы времен Великой войны, стращали своих сограждан немецким обжорством на таком замечательном примере:
"Раненный в руку при отступлении на Марне, изменился ли он, искупил ли свою вину? Однако, вряд ли что-то переменилось в этом расточителе, Августе Вильгельме Прусском, четвертом сыне Вильгельма. Скупой и прожорливый, вот каков его характер. Скряжничество, сочетаемое с обжорством - прекрасная немецкая смесь. Он испытывает потребность в старье, и хвастается своей абсолютной культурностью. Они говорят, что принц Август Вильгельм чрезвычайно интеллигентен.
Когда он отправился из Бонна в Страсбург, чтобы завершить юридическое образование (это было время, когда Эльзас-Лотарингии собирались предоставить автономию, во главе с принцем-регентом), Вильгельм сказал:
- Мой сын покорит своих подданных, и прежде всего, своим великолепием!
Великолепие Августа Вильгельма осталось в анекдотах о его глупости в университете. Студенты прозвали принца Mahlzeit. Mahlzeit переводится как "Приятного аппетита!". Чье желание любой платы, имперского нахлебника, который потчевал тех своих товарищей, что из низкопоклонства приглашали его на ужин.
Однажды он отправился на благотворительный аукцион и купил коробку конфет на 1 марку 50 пфеннигов, велел разменять ему деньги, проглотил их, найдя хорошими, купил три коробки. Он не стал регентом.
Война дола ему возможность показать свою элегантность. Одним прекрасным сентябрьским утром, граф Шандон де Брияле увидел, что во дворе его замка в Эперне остановились два автомобиля, в сопровождении улан. Это был поезд с кухней принца Августа Вильгельма. В то время как шеф-повар и его помощник доставали, состоящую из двенадцати блюд, закуску Его Высочества, уланы, отряхнувшись, обрядились в белые чулки, плюшевые кюлоты и жюстокоры с петлицами, как имперские лакеи.
Стол накрыт, погреба ограблены, Его Высочество появился. Он ел за четверых, говорил, что застрелит хозяина, и между чисткой зубов и выкуриванием сигары, велел упаковать серебро. Таковы игры принца. Но провидение узрело. Шесть недель спустя, недалеко от Сен-Кантена, императорский отпрыск попал в автомобильную катастрофу. Он повредил челюсть. Это худшее несчастье, что могло с ним случиться. Привыкший работать челюстями, принц чахнет и страдает. Он может лишь пить кофе. Этого было достаточно, для того чтобы его прекрасный отец незамедлительно задумал сделать из него правителя на Востоке, будущего властителя судеб в Турции."


Собственно, сам жирный-жирный почти правитель Турции и регент Эльзас-Лотатрингии.
А если серьезно, то лишь адъютант генерала Бюлова.

@темы: Das ist Krieg!, Deutschland, tlumaczenie, наш Вилли, фотографии

00:00 

Первая любовь последнего кайзера

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
В апреле 1875 года Вильгельм писал своей матери-кронпринцессе о пребывании у тетушки Алисы Гессенской, на дне рождении кузины Виктории: "Я не могу описать как приятно было наше пребывание в Дармштадте! Кузины очень милы: Виктория очень весела, имеет свежий цвет лица и очень, Элла , которая является моей любимицей, очень подросла и стала чрезвычайно прекрасной, говоря по правде, она самая красивая девочка, которую я когда-либо видел. Она более спокойна, чем Виктория, но очень воспитана. Мы испытываем друг к другу тёплую любовь. Она показала мне теплицу и сад в Дармштадте, и мы были вместе весь день. Я считаю, что если Бог позволит, то я доживу до того времени, когда смогу сделать её своей невестой. С Вашего разрешения, конечно"

Кронпринцесса Виктория не восприняла всерьез слова своего сына-гимназиста, она ответила в шутливом тоне, что у каждого есть свой шарм, и каждому нравится что-то свое, ей, например, из племянниц более всего симпатична тезка. Однако чувства к кузине, не выветрились из головы юноши, он сохранил в себе это тепло, и через два года, побывав проездом в Дармштадте, писал матери, что Элла самая прекрасная, а Виктория и Ирен с годами утратили свое юное очарование. Кронпринцесса в новом письме снова отметила достоинства остальных гессенских принцесс, заметив, что у Эллы красивые глаза. Она была рада, что он будет навещать их во время учебы в Бонне, считая влияние семьи своей сестры благотворным. А вскоре принц признался, что влюбился в Эллу, своему другу, Эмилю фон Гётцу, который и передал эти слова кронпринцессе. Мать Вильгельма была удивлена этому факту, поскольку давно присматривала для сына совсем другую партию. Однако, несмотря на то что вскоре уже вся семья знала о влюбленности её Вилли, которую она совсем не поощряла, кронпринцесса все ещё полагала, что Гессенское семейство может служить для него положительным примером, и надо лишь сократить количество этих визитов. Нужно ли говорить, что принц Вилли поступил с точностью наоборот (заручившись поддержкой кайзерины Августы, своей бабушки, и равнодушием другой бабушки, королевы Виктории, по отношению к стенаниям, боящейся скандала старшей дочери), пропустив даже Пасхальный визит к своей баденской тетушке.

Вильгельм приезжал в Дармштадт каждое воскресенье. Играл с кузинами в спортивные игры, читал им, и особенно он любил читать вместе с Эллой Библию. Об одном из таких визитов та писала королеве Виктории: "Вилли Прусский был здесь в течении нескольких дней... Мы наслаждались его приездом - мы ездили с ним, что было мило. В воскресенье он читал нам очень приятную книгу <юмористические рассказы о мичмане, английского писателя Ф. Марриета>, которая чрезмерно развеселила нас." Она вообще относилось к нему тогда со снисхождением, вместе с сестрами придумывала различные забавные прозвища для кузена, потешалась над его проделками.

Принц Эрнст-Людвиг, брат Эллы, в своих воспоминаниях, заявляет со всей ясностью: "Мой кузен, Вильгельм Прусский влюбился в мою сестру Эллу. Он был ещё очень юн, но действительно любил её. Наши матери были против этого, из-за близости родства".

Действительно, причина расставания была в крови Эллы Гессенской, по всей видимости, кронпринцесса Вики с трудом, но смогла убедить своего старшего сына в катастрофической опасности гемофилии для трона. Вильгельм, в качестве примирения, в открытую заявил тете Алисе, что относится к её дочерям с сестринской любовью, хотя и выделяет их среди прочих кузин. В начале 1880 года, он, как и хотела его мать, помолвился с Голштинской принцессой. Хотя ещё совсем недавно навязывание этих родственников, совсем не радовало его, он даже писал, что с ними, в отличии от дармштадтских родных, чувствует себя не ровней, а ребенком.



Вильгельм в более поздние годы сторонился Эллы. Говорили, что стыдился того, что потратил свои студенческие годы на сочинение романтических поэм в её адрес.Некоторые биографии Вильгельма II сообщают, что среди множества фотографий на рабочем столе кайзера, был портрет лишь одной кузины - разумеется, Эллы. В год свадьбы гессенской кузины принц посещал Россию, но решил уехать всего за два дня до церемонии, что удивило даже его друга-компаньона, Герберта фон Бисмарка. Если опираться на слова того же Эрнста-Людвига, то получалось, что кузен Вилли ничего не забыл. Он ревновал её к официальному жениху, в последствии мужу, русскому Великому князю, Сергею Александровичу. Брат принцессы пишет: "Теперь Элла вышла замуж за Сергея. С того дня Вильгельм ненавидел его и подвергал всяческим гонениям. Так как он не мог повлиять на его карьеру, он дурно о нем отзывался. Каждую маленькую сплетню, которую ему рассказывали, он во много раз преувеличивал".

В 1918 году, через шведского посланника, а затем через фон Мирбаха, он безрезультатно пытался убедить Эллу, теперь Елизавету Федоровну, бежать в Германию. Он не мог понять того, что она больше не считала себя немкой.

Уже после своей эмиграции экс-кайзер, с запоздалым сожалением, писал старшему внуку Вильгельму, вознамерившемуся вступить в морганатический брак: "В моей молодости я был в похожей ситуации, когда мои родители были против моего брака с моей кузиной Эллой Гессенской, отношения с которой полностью поддерживались моей бабушкой, императрицей Августой. Я всем сердцем умолял родителей разрешить этот брак. Моё сердце было разбито, я принял решение повиноваться долгу."

Но история, как всем известно, не имеет сослагательного наклонения, а сердцу не прикажешь.


@темы: чит-перечит, наш Вилли, tlumaczenie, Russland, Deutschland, фотографии

22:41 

Людендорф про Крым : )

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Из письма офицера Генерального штаба Эриха Людендофа своим родителям, написанного в 1894 году, после посещения Ливадии:
"Сад прекрасен. Что касается природы и искусства, Европа не скоро достигнет подобного".


@темы: Deutschland, Russland, tlumaczenie, фотографии, цитата дня

23:10 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:31 

Влюбленность прусского принца в баварскую принцессу

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Тринадцатилетний принц Адальбет, своими манерами и движениями напоминавший кайзера. Весёлый и жизнерадостный, он слыл самым ловким во всех играх. Принц решительно обожал принцессу Софи и звал её только: "Моя Софи". Десятилетний принц Август Вильегльм, называемый Ауви, полноватый, милый добродушный парень, организовывавший потешные проделки. <...> Принц Ауви подсунул (перед отъездом - прим.пер.) записку в папку для писем принцессы Софи: "Я люблю тебя, любишь ли ты меня?" <...> Бедный принц Адальберт всё утро был не в себе...
Молодежи также осталось групповая фотография, принцы были в любимых коротких народных костюмах, а принцессы в платьях для охоты. <...> Каждый принц стоял рядом с принцессой, которую он почитал больше всего.

Из книги фрейлины баварского герцогского дома, Марии фон Редвиц, "Придворные хроники 1881 - 1921".


Верхний ряд (слева направо): Мария Габриэла Баварская и кронпринц Фридрих Вильгельм Прусский, София Адельгейда Баварская и Адальберт Прусский, Елизавета Баварская и Оскар Прусский.
Сидят (слева направо): Ауви Прусский, Людвиг Вильгельм Баварский, Франц Иосиф Баварский, Эйтель Фридрих Прусский.

@темы: Deutschland, tlumaczenie, Виттельсбахи и окружение, фотографии, чит-перечит

22:26 

Теодор Фонтане. "Странствия по марке Бранденбург". (2)

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Кронпринц Фридрих и фрау фон Врих.

В благородном гневе возвысься, взгляни вниз,
Посрами и накажи недостойные сомнения.
Шиллер


После смерти фельдмаршала, Тамзель перешел его единственному сыну, который, предположительно, уже при жизни отца, принял на себя управление семейным поместьем. Но красивому замку, украшенному греческими мастерами, казалось, не везло, и едва ли минуло полтора десятка лет, как сын последовал в могилу за своим знаменитым отцом, а в замке снова началось запустение.
На этом сыне династия Шёнингов прервалась. После себя он оставил только одну дочь, Луизу Элеонору, которая в четырёхлетнем возрасте получила это наследство под опекой своей матери. В шестнадцать лет она стала супругой полковника Адама Фридриха фон Вриха. Хозяйка поместья уже восемь лет как состояла в браке (ей было двадцать четыре года), когда предположительно в последние дни августа 1731 года девятнадцатилетний кронпринц Фридрих совершил свой первый визит в Тамзель (до тех пор он не мог покидать крепость Кюстрин).
Как известно, за первым посещением последовали другие, и вскоре он сблизился с красивой фрау Врих, постоянно посещая её до последних дней пребывания в Кюстрине, т.е. до конца февраля 1732 года.
Здесь так и напрашивается вопрос: что за отношения это были? Были ли это интимные дружеские отношения, или нечто большее? Кроме господствующего мнения, были, разумеется, не самые приятные дамские слухи, однако содержание писем к фрау фон Врих стало известно только недавно, и, возможно, сможет изменить существующее мнение. Эти письма, которые находятся во владении правнучки, были обнаружены наследницей совершенно случайно, в берлинском доме, когда при разборе бумаг ей в руки попал пожелтевший пакет с короткой надписью: «Lettres et vers de certain grand Prince», внутри содержимое определялось конкретнее: «Lettres de Fréderic II. (comme Prince royal) à Mad. de Schoening et à sa fille Mad. de Wreich.»
Письма эти написаны на обычной грубой писчей бумаге, в большинстве своём исписанной до нижнего края. Линии кривы, орфография совершенно неудовлетворительная, а время и дата – отсутствуют. Только одно из них имеет полную дату, а именно – 5 сентября 1731 года. Тем не менее, по содержаниям писем с уверенностью можно сказать, что они должны быть написаны в период с конца августа 1731 по конец февраля 1732 года.
Их смысл вовсе не делает их связь низкой. Он, совершенно определенно, проливает очень выгодный свет на характер их отношений. Так, по крайней мере, представляется мне. Но даже если эти письма не могут поколебать устоявшиеся взгляды, то, во всяком случае, они проливают свет на картины тех дней.
До этого «литература фрау фон Врих», если вы позволите такое обозначение, была мала и ограничивалась упоминаниями всего в двух письмах, одно из которых, если я не ошибаюсь, было письмом графа Шуленберга к Грумбкову, а другое в послании Грумбкова к Зекендорфу. Оба письма очень афористичны: Шуленберг сообщает просто: «Фрау Врих была очень хороша, и цвет её лица напоминал розу и лилию», Грумбков говорит о «сильной amour» , из-за которой принц теряет силы, а также добавляет несколько грубых слов, сетуя на одобрение королем такого общения. Это все. Хотя письма с дипломатическими сплетнями сообщают обо всех видах «беспутности», которые губили принца в то время, но слова эти относятся скорее к его жизни в Кюстрине в целом, а не к тамзельским визитам. Рискну сказать больше – Тамзель тогда был оборотной стороной этих кюстринских дней, и вполне подходил для возвращения к порядочной жизни, которая была ему так нужна.
Подходя к вопросу поближе, мы, в первую очередь, будем опираться на письма кронпринца, чтобы понять личность и характер фрау фон Врих. Раз мы нашли это, то много выиграли. Потому что поступки людей находятся в согласии с их образом мысли.
«Цвет лица, как лилия и роза», - пишет Шуленбург, и с этой парой слов рисует для нас образ прекрасной блондинки: молодой, веселой и очаровательной. Но письма принца дают нам больше, одухотворяя этот облик. Кажется, на исходе ноября 1731 года, во время свадьбы принцессы Вильгельмины, что проходила в берлинском дворе, кронпринц садится писать письмо госпоже фон Шёнинг, матери фрау фон Врих, предположительно оставшейся в Тамзеле. «Мадам», - говорит он в своём письме, «я имел удовольствие видеть вашу фрау дочь в Берлине. Я увидал её так мимолетно, что едва ли мог воспользоваться возможностью пожелать ей хорошего дня или хорошего дня или пути. Тем не менее, за то короткое время, что я видел её, я не мог не приметить, сколь возвышается она над другими придворными дамами, и, несмотря на присутствие целой толпы принцесс (une foule de Princesses), ваша дочь затмила их блеск своей красотой и величественным видом, умением держать себя и превосходным поведением. Я действительно чувствовал себя Танталом, пытаясь заговорить с этой божественной персоной (à une si divine personne), и, тем не менее, обязанный молчать. Наконец, её постиг полный триумф, и при дворе все решили, что фрау фон Врих имеет ценную красоту и прекрасные манеры. Эти слова должны обрадовать Вас, потому что Вы так близки этой любезнейшей из всех женщин. Но будьте уверены, Мадам, что ваше участие в этом всем, не более живое, чем мое собственное, поскольку я люблю всё, что относится к этой любезнейшей семье, и всегда буду Вашим преданным другом, племянником, Вашим Фридрихом».
Если это письмо говорит нам об изысканности и грации красивой женщины, то ещё одно письмо говорит нам об уважении, осознанном в её присутствии. Кронпринц пишет о самом себе 5 сентября 1731 года:
«Я заслуживаю самого сурового наказания, совершив в вашем присутствии bêtise, подобную вчерашней, когда у меня не было оправданий, что могут быть достаточно разумными. Граф действительно говорил вещи, которые мне неприятны, вещи, быстрое и спокойное обсуждение которых было выше моих сил. Однако у меня есть только слишком хорошая причина, ваше прощение за моё глупое поведение. Вы позволите мне исправить моё последнее посещение другим, на котором я собираюсь, насколько это возможно, стереть впечатление о моём вчерашнем безумии?».
Таково письмо от 5 сентября. Но найденные письма добавляют картине больше деталей, и мы видим фрау фон Врих, не только как молодую красавицу, к которой относятся с уважением – мы также получаем некоторое представление о её талантах и доброте характера. 20 февраля 1732 года кронпринц пишет:
«Я был бы очень неблагодарным, если бы не хотел выразить свою признательность, как только Вы всё-таки приедете в Тамзель, за те очаровательные стихи, что вы написали для меня. Было грехом верить, когда я прочитал стихи, что, даже если только на мгновение, это привело меня к вашему очаровательному развлечению. Вчера, в вечернем одиночестве, я нашел спокойное свободное время, чтобы читать и восхищаться. Вот вам моя критика. Всё, что исходит от Вас, восхищает своим духом и грацией. Но достаточно – я заканчиваю, я представляю вас, и уже краснею. Не в силах больше испытывать вашу скромность, и, в тоже время, желая предоставить Вам новое доказательство моего слепого послушания, я посылаю вам то, что вы меня просили».
То, о чём просила фрау фон Врих, было его портретом, к которому он приложил прощальный сонет, с признанием в любви (возможно именно потому, что это письмо было прощальным), был много более серьезным, как и все остальные стихи, к которым я вернусь позже. Сонет звучит так:

Когда мою посланницу поприветствует мой образ,
И посланница истолкует эту песню как то,
Что я скажу тебе то, чего до сих пор избегал,
Теперь я говорю это: «Я лежу у твоих ног».

Я ношу оковы, но не те райские,
От которых сердце свободно уходит -
С каждым кольцом, с каждым новым звеном
Желание нести и каяться только растёт.

Но постой, о песня, не скажет тебе слишком много,
А спрячет за весёлой игрой
Боль от расставания и сердечной раны,

Спрячет твои желания любимой цели,
Умолчит, что лишь один упал пред тобой,
Чтобы желать умереть за тебя каждый час.

Я сделал перевод этого сонета преднамеренно, потому что мне, несмотря на его достоинства и недостатки, нужно было сделать правильный переход к тому, о чем надо говорить сначала.
Когда я здесь попытался нарисовать образ фрау фон Врих, я надолго отклонил вопросы, которые теперь возникают снова: Кем приходились друг другу кронпринц и владелица замка Тамзель? Насколько близко или как далеко зашла их близость?
Мой ответ, как я уже указывал, отличается от обычного представления. Грумбковские сплетни и собственноручные письма кронпринца диаметрально противоположны друг другу, и даже самое тщательное изучение последнего источника, с недоверчивым чтением между строк, только утвердило меня в моей вере в то, что всё это было не более чем почитанием влюблённого молодого принца – почитанием, бывшим порою простым, а порою и страстным. Фрау фон Врих попеременно была для него развлечением, уважаемой персоной, предметом для лести, но иногда также воспринималась и как бремя.
Разберем их отношения подробнее. Чувственное очарование молодой фрау временами имело разный эффект. Несомненно, настали часы увлеченности, но в основном их отношения сохраняли общие эстетические интересы. Всё новые, и новые возвращения в Тамзель были интеллектуальной потребностью. Духа кюстринского офицерского гарнизона было недостаточно: солдаты имели сомнительный интерес к поэзии, и это ещё одна причина, почему письма в Тамзель периодически полны поэм, гимнов, сонетов и прочего, а также порою ироничны; ведь молодой человек не может устоять, не делая каждое письмо небольшим литературным произведением, оригинальной философской мыслью для света.
Я не буду рассматривать здесь первое письмо кронпринца; я начну со второго, в котором «молодой поэт», ни о чём не волнуется так, как о судьбе своих стихов.
«Мадам», пишет он, «саранча, что опустошила нашу землю, пощадила ваше имение и земли. Однако несчетная армия намного хуже и опаснее насекомых, поселилась у вас, и, не довольствуясь разорением страны, имела наглость напасть лично на вас и ваш замок. Эти «крылатые» имеют острые зубы и длинное тело, и приносят именные стихи, за счёт чего они и живут. Это злая порода недавно прибыла из Парнаса, потому что не хотела больше мириться с тамошним хорошим вкусом. Также участь ждёт её и в Тамзеле. Но я рад, что, как всегда, Аполлон заставил себя очистить Гору муз от плевел пресных поэтов. Его метла тщательно вымела всё. Сам я, конечно, среди большей части раненых; но я прощаю все, все простить легче, так как я очень хорошо знаю, что зло получает свое наказание, а добро свою награду. Вы, мадам, получили эту награду, и я прошу о вашей всесторонней милости. Скажите Аполлону, что он, как покровитель наук и искусств работает чересчур грубо, и вряд ли видел во мне человека чести. Пожалуйста, скажите ему также, что это действительно было только средством, чтобы научиться делать это терпимым, а именно – плохие рифмы. Он согласится с этим, и сможет встретиться с нами, когда захочет, а мы примем его спокойно и с благородностью – как рыцарь, которыми мы потом станем».
Итак, письмо. Кронпринц в первых строчках объявил себя целой армией: «Крылатые с острыми зубами и длинным телом». И стихи, которые сопровождают письма, что последовали позже, есть и здесь. Все они делятся на две группы: те, что посвящены красивой женщине, и те, что представляют собой лишь критику.
Первая ода к Фрау фон Врих открывает серию. Размер был не очень хорош, поскольку ода была скорее импульсивным желанием открыть правду, предвосхищая работы Коцебу и «Тассо» Гёте. Принц заявил, что он любит фрау фон Врих; что люди считают любовь слабостью, а он своей частью, и полагает, что лучше иметь слабое, чем каменное сердце. С середины строфы написаны неплохим александрийским стихом:

Разве я сказал слишком много, и моя песнь зашла слишком далеко,
Хотя, конечно в переживаниях лишь опыт, я безассуден,
Размышляя молча, когда видел вас в последний раз,
Я молчал, потому что онемел, когда рядом стояли божественная вы.

Госпожа, позвольте мне ещё часто
Исповедоваться во всём счастье, этой надежде моей души,
Исповедоваться во всем, что я преодолел до сих пор,
Приносить в песне все мое почитание.

Счастливый случай сохранил для нас короткие стихи, которыми фрау фон Врих ответила на этот поэтический адрес кронпринца. Они были написаны прямо на задней стороне письма кронпринца и звучат так:

Что за чудо свершилось? Что произошло?
Это снисходит сын короля, принц спускается ко мне,
Воспевает в песнях меня и зовет меня в бой;
Ответ на его песню, какое безрассудство,
Я не могу, нет, нет, путаются все мысли,
Перо снова пишет, поверх уже написанного мною.

Что ж, я часто полагаюсь на тех,
Кто чувствует в сердце, что дают обычно слова,
Но я ступаю на борьбу с тобой, возвышенный,
Мне должно быть с остроумием и словом пред вашим откликом.

Такого ответа нет у меня: вся моя душа воодушевлена,
Возносится от всего, от восхищения,
С чем я перед тобой стою; твои поступки, что во мне живут,
Ваша судьба одна к вам меня возносит.

Это дань уважения твоим словам,
Ведь милость полная высоких слов самое красивое одеяние,
И ты, ты предложил большее, грациозной прекрасной рукой,
Предназначенной для написания песен, что ваша милость почувствовала,
Вы дали мне больше славы, чем когда-либо знало мое сердце,
И все мое существо благодарит и теперь замолкает в признательности.

Этого было достаточно. Примечательно, что в этих стихах предвосхищается последующее славное обращение, «le grand Frédéric». Этот восхищенный взор на grand Frédéric, вероятнее всего, объясняется тем, что прошло совсем немного времени после «кюстринской трагедии», после которой весь мир взглянул на кронпринца, как на человека с ореолом мученика.
Как я сказал, его письма имели два значения: с одной стороны дань уважения к фрау фон Врих, с другой стороны небольшие литературные вкладки, непринужденная беседа, обмен мнениями и жажда ответных эпистолярных споров. И, разумеется, именно последние, я полагаю, имеют особенный вес, поскольку их литературно-эстетическая основа характеризует отношения лучше, чем строфы полные почестей.
Эти литературные дополнения состояли, прежде всего, из сатиры, и неизменно писались александрийским стихом. В них он мстит за всё, что наносило ему вред во время заключения, и любой, кто мучил его, и был виновником его тоски, получал свой болезненный удар. Комендант крепости фон Лепель, главный стражник камеры Хилле, завистливая фрау фон Вольден, и, наконец, Colonelle Эбертс, «о чьей глупости можно было бы написать целую «Энеиду». В заметках, пояснениях и отступлениях нет недостатка, и в постскриптуме мы узнаём, что вся сатира была написана примерно в две недели, и всё же по-прежнему полна ошибок, в то время как самое лучшее взято от Горация и Ювенала. Или от Буало.
Таковы были пачки стихов, сопровождавших письма кронпринца в Тамзель. Сами эти письма походят на эссе, и далеко возвышают литературный интерес над сердечным.
Примерно в середине ноября, незадолго до окончательного примирения с отцом, он писал:
«Почтенная кузина! Скажу вам честно, что вы мой лучший друг в здешних местах, и я не могу не сообщить вам о плане, который относится к моему отъезду в Берлин. Дело в том, что я обязан рассказать об этом. Процессия откроется стадом этих осуждаемых животных с нежной плотью и грубыми привычками, которые должны будут кричать изо всех сил, согласно своим врожденным инстинктам. Затем следует стадо овец или баранов во главе с один им из моих камердинеров. После идёт стадо подольских волов, что предшествуют непосредственно мне. Теперь я сам. Мое действо заключается в следующем: один большой осёл несёт меня так просто, как только можно запрячь. Вместо военной кобуры два мешка зерна, а мешок муки занимает место седла. Так сижу я, с прутиком вместо кнута в руке, и соломенной шляпой вместо шлема на голове. С двух сторон от моего осла проходит с полдюжины крестьян, вооруженных косами, оралами, и прочими земледельческими атрибутами, пытаясь сохранить серьезный вид, приличествующей этому действу. Тут, наконец, идут четыре повозки с сеном, и героический сеньор фон Натцмер, чью повозку тянут четыре вола и одна кобыла. Я прошу вас, почтенная кузина, поддержать меня в подготовке этой церемонии. Что до меня, то я имею право презирать и надсмехаться, смеяться, без всякой причины, над этой толпой. Я хлопочу над всем для этого отъезда, и жду только что вашего приказа, чтобы воплотить эти планы».
Это письмо, со всеми его достоинствами и недостатками, было юмористической попыткой, поспешно переданной красивой подруге в Тамзель, чтобы скорее услышать об этом что-то лестное.
И вновь литературно-эстетические потребности кронпринца развивают и развлекают отношения, и когда, со временем, чувства молодого поэта, бесспорно, приняли форму пылкой симпатии, то остается сомнение в том, что эта склонность была счастливой и взаимной. Если мы обратимся к заключительным письмам от 20 февраля, то может показаться, что фрау фон Врих просто примирилась с тем, что она не могла изменить, и что, особенно после первого периода поэтического восхищения, в её отношении любови кронпринца больше терпения, чем ответных чувств. Прочтите эти финальные строчки письма принца: «Так что я пошлю вам мой портрет. Я надеюсь, что, по крайней мере, тогда я останусь в вашей памяти, и вы признаете образ; он был au fond хорошим юношей (un assez bon garçon), но докучал мне, поскольку любил меня слишком сильно и часто приводил в отчаяние своей неудобной любовью».
Эти слова, звучащие почти как краткий итог, показались мне особенно отличительными. В конце февраля кронпринц покинул Кюстрин, и долгое время не возвращался туда.


Портрет Луизы Элеоноры фон Врих в возрасте 29 лет. Выполнен придворным художником Фридриха, Антуаном Пэном, для Эрмитажа в Байройте.


Прошли годы, и наступили другие времена. Отношения, длившиеся одну зиму, и принесшие столько заботы и радости, казалось, умерли навсегда, и только двадцать шесть лет спустя кронпринц, теперь король Фридрих, вернулся в Тамзель.
Но как изменился для него Тамзель! Это было 30 августа 1758 года, через пять дней после битвы при Цорндорфе. Замок был разграблен русскими, все жители бежали, оставшийся учитель детей Врихов был убит в парке; всё запустело, наполовину сгорело, и с трудом удалось приготовить стол для короля. И теперь воспоминания о минувших днях, старом долге и старой любви, а теперь ещё и разрушениях, сильнее тронули его сердце в этом месте, и он снова отправляет несколько строк прекрасной фрау. Здесь нет стихов, но есть лучшее, что он прибрел в школе жизни – подлинное чувство. Само письмо звучит так:
«Мадам! Я отправился сюда после битвы 25. и нашёл это место в полнейшем запустении. Вы можете быть уверены, что я буду делать все возможное, чтобы спасти то, что еще можно спасти. Моя армия вынуждена остановиться здесь, в Тамзеле, для фуража, когда неприятная ситуация, в которой я нахожусь, не дает возможности заплатить за весь ущерб, что нанесли здесь (до меня) враги, но не я сам, ведь я знаю и особенно ясно чувствую, что так бы я способствовал разорению людей, которых обязан сделать счастливыми. Я думаю, что всё возможно, если вы сами, мадам, сейчас, когда не хватает самого необходимого, рассчитав на месте, решите вопрос оплаты, сколько наша фуражировка стоила вам. Я надеюсь, что вы примите эту награду, как знак признательности, на чем я настаиваю, от вашего хорошего взвешенного друга Фридриха».
Фрау фон Врих получила это письмо в тот же день, из чего можно сделать вывод о том, что она нашла убежище в одном из соседних поместий, это подтверждают и слова, добавленные к письму получательницей: «Получено 30 августа 1758 года, в том же году, когда я потеряла всё, что называла своим» - или, как написано в оригинале: «L'année où j'ai perdu tout ce que j'avais dans le monde pour vivre.»
Эти слова фрау фон Врих не следует характеризовать прямо, как это кажется на первый взгляд. Письмо короля, без сомнений, было предназначено для успокоения; выражения его участия, желание выполнить обязательство за расходы своих войск, всё это на словах свидетельствует о том, что он действительно хотел восстановления. Фрау фон Врих, однако, не прочувствовала красоты содержания этого письма, кажется, переживая лишь свои горькие и угнетающие мысли: Я была богата, а теперь бедна; я могла помогать, а теперь сама нуждаюсь в помощи.
Было бы рискованно делать далеко идущие выводы по этой заметке, передающей настроение фрау фон Врих: «в том же году, когда я потеряла всё, что называла своим» - если учесть, что с того 30 августа в словах переписки друзей юности, нет сомнений в том, как тяжело было на сердце у этой женщины. И если письма юного кронпринца вызывали большое сочувствие получательницы из Тамзеля к кюстринскому отправителю, то теперь пришло время королю держать ответ.
Теперь давайте же взглянем на дальнейшую корреспонденцию. Она состоит из пяти писем, дополняющих юношескую переписку, как записки добропорядочного мужа дополняют небольшие подарки, отправленные им во времена жениховства. Однако из-за этого они не теряют своей ценности. Напротив. Из разных мест, где тогда война затрудняла положения короля, Дрездена, Бреслау, Лейпцига, отовсюду он писал по чести. Из их содержания следует, что фрау не утомилась просить, не только королевской поддержки благосостояния крестьян фон Врихов, но и получения ссуды для себя. Эти ходатайства, безусловно, были способны пошатнуть терпение короля, например одно из писем было получено вскоре после трудно доставшейся ему победе при Торгау, когда половина королевства была опустошена, как имущество фрау фон Врих; но в его ответах нельзя увидеть нетерпения или того грубого тона, которым он мог глубоко ранить, и даже то, что Фридрих отвергает решительным образом, он сразу же объясняет лишь невозможностью выполнить обязательства в настоящее время. Он пишет от руки из Вроцлава:
«Мадам, вы представляете себе обстоятельства, сильно отличные от того, что сейчас есть. Знайте же, что я ещё в течение года не смогу выплатить ни сумму долга, ни пенсии; имейте в виду, что одни мои провинции в недостатке, а другие опустошены; подумайте о неимоверных усилиях, которые я должен прилагать, и вы поймёте, что мой отказ мотивирован лишь полной неспособностью помочь вам. Как только положение изменится, это станет возможным».
В конечном итоге, он идёт дальше, назначая размер суммы, который не называется, но может предполагаться по первым словам сопроводительного письма: «Я искренне сожалею, мадам, что не делаю столько, сколько бы сам хотел, и не так много, как вы хотите. Но я отдал приказ и т.д.»
Это последние строчки, которые Фридрих отправил в Тамзель. Они показывают нам, что даже в этих стесненных условиях он не забывал о благодарности этому дому и этой женщине. Иначе бы король писал совершенно иным, резким тоном. Фрау фон Врих, однако, воспринимала их иначе, и до последнего заявления считала, что король поступает совершенно жестоко по отношению к ней, товарищу, подруге его ушедшей юности.

Но со временем справедливость восторжествовала. Летом 1795 года младший сын прекрасной фрау фон Врих, а также последний носитель фамилии, был похоронен в церковной крипте, и другие владельцы приехали в замок Тамзель. Другие улыбнулись недовольству, по праву которого когда-то из истории этого места хотели исключить имя Великого короля.
31 мая 1840 года, в столетний юбилей вступления на престол Фридриха II, граф Герман Шверин сбросил полотно с памятника, посвященного королю, установленного в тамзельском парке. Это мемориальный камень высотой 30 футов. На его вершине позолоченная Виктория, а надпись на пьедестале гласит: «Это прекрасно для человека, когда он несёт бремя юности своей».
Более тысячи крестьян и горожан присутствовали на церемонии открытия. Один старый крестьянин, который увидел, как падает полотно, сказал своему соседу: «Я думаю, это старый Фриц, и его жена».
Старый крестьянин сказал правду. Виктория и Фридрих все же соединены прочным союзом. Гогенцоллерн не переставал любить победу как спутницу своей жизни.


запись создана: 02.07.2014 в 21:57

@темы: чит-перечит, арт, Старый Фриц, tlumaczenie, Deutschland

22:10 

Из книги Петера Лонгериха

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
В 1910 году, во время путешествия в Ленггрис, отец Генриха Гиммлера поручил ему вести дневник о летних каникулах: он сделал первую запись сам, чтобы сын понял, как это делать. С тех пор он читал и исправлял записи сына и заботился о том, чтобы в последующие годы тот продолжал вести дневник каникул. Неудивительно, что эти каникулярные дневники имели характер школьных тренировочных упражнений и, в основном, в них банально, но дотошно, перечисляются праздничные мероприятия.


@темы: Deutschland, tlumaczenie, Всегда ваш, "плохой" Хайни, запретный плод сладок, фотографии, чит-перечит

22:58 

Студенческая неделя прусского принца

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Из письма личного адъютанта к отцу-генералу.

...В пятницу вечером здесь, на вилле, был накрыт большой стол, за которым, среди прочих, была фрау фон Ридер, я сидел между ней и принцем. Императрица, как всегда, была добра со мной. В 9 ч. она пошла с нами на вокзал, провожать, под проливным дождём.
В прошлый понедельник, когда принц один обедал у тёти Вики, я посетил цу Дону, у которого провел очень милый и интеллектуально, духовно интересный вечер.
Днём ранее мы после обеда отправились в долину Таль на авто, где я на нашей прекрасной прогулке сорвал две ветви у куста. Затем мы обедали на вилле с Приттвитцем и Янсоном, а потом поехали с ними на авто в Кельн на оперу Штрауса "Саломея" - скорее великолепную, чем просто красивую.
В среду мы, с другими товарищами по корпусу, тоже были в этом театре, где проходило выступление знаменитой Розы Поппе из Берлина в "Федре" Расина, и нам не очень понравилось её выступление.
Больше я ничего не могу сообщить, и сейчас быстрее заканчиваю, потому что должен собираться в Кельн. Мои мысли, мой дорогой папа, с вами и Манфредом, в эти трудные дни. Ваш покорный сын Ганс-Георг.



@темы: фотографии, tlumaczenie, Deutschland

21:20 

Работы с фандомной битвы. Мой перевод

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Помимо создания собственных работ, я немного попробовал свои силы в бетинге. Конечно, не так активно, как более способные в великом и могучем сокомандники, а скорее в своем обычном качестве историка и экс-редактора.
Также мною был создан перевод песни из мюзикла о кронпринце Рудольфе для прекрасного в своей жестокости фанмикса, который был представлен во второй челлендж-выкладке.
Песня посвящена коварному имперскому министру Тааффе, но автор альбома (а за ним и вся наша команда) соотнесла её с гораздо более коварным серым кардиналом, полковником Заптом.
Весь альбом о руританском чудовище можно послушать в этой выкладке



«Нити в руках»
(Rudolf)

~*~
[Тааффе]
Здесь, в Вене, жизнь беззаботна и легка,
Смотрите, благоденствие империи
Приносит земле счастье.
Наше золотое будущее всю
Вену освещает блеском.
Таков наш долг, это состояние сохранить.

Так считают, пришло время
Для некоторого верноподданничества.
Посмотрите на них, этих господ,
Как они неукоснительно покорны.

[Осужденные]
Да, мы с радостью к вашим услугам, если господин так решил.

[Тааффе]
Как велики гнев и злоба в народе, так и
Я держу... нити в руках!

[Бюрократ 1]
Большое недовольство царит в некоторых землях,
Люди беспокойны, люди злы.

[Франц-Иосиф]
...Ах, это всего лишь ребячество.

[Бюрократ 2]
Быстрые действия защитят нас от надвигающейся опасности...

[Тааффе]
Всё остается, как есть!

[Франц-Иосиф]
...и так, как было всегда.
В будущее нельзя заглянуть.

[Франц-Иосиф и Тааффе]
И мы просто должны
Следовать божьему плану.

[Тааффе]
Стоит им нагло восстать и решить стремиться к свободе,
Лишь щелкну я пальцем...

[Франц-Иосиф]
Их сердца мне отданы!

[Тааффе]
Стоит им дико протестовать,
Их суета меня не тронет,
Я держу... нити в руках!
Стоит мне лишь один палец поднять
И небольшая услуга оказана,
По моему знаку – лишь –
И благосклонность уже в прошлом.

[Тааффе]
Беру я влево,
Либералы счастливы,
Затем вправо – вуаля – националисты в восторге.
Если нарушили обещание – нет проблем,
Да, кто на крючке повис,
Потом посмотрим.
Пусть они кричат, пусть они ревут,
Пусть мечутся вверх и вниз,
Когда я захочу, то они замолкнут.

[Осужденные]
...Будем мы молчать, как могила.

[Тааффе]
Цена, в конечном счете, ясна,
Каждый склоняется перед силой.
Я держу... нити в руках!
Это высокое искусство,
Сохранять влияние,
Очень умело и опытно,
Чтобы маневрировать.
Мы не должны быть бессистемны,
Имея власть,
Не каждого бездумно
Просто вешать.
Кто действует осмысленно,
Втайне чужими руками может
Тянуть за все нити,
Как ему угодно.
С умом используя,
В конце концов, это старое искусство
Я держу... нити в руках!

[Bce]
Приходите и танцуйте, приходите и пойте,
Как этого требует жизнь.
Говорят нам, что мы должны смеяться,
Мы радостны и воодушевлены.
Дружелюбно мы будем ждать –
Да, мы делаем то, что ему угодно.
Он держит... нити в руках!
Он умен, он силен,
Он всегда честный человек!
Его умение править народом,
Нас всегда влекут его чары.
То, что он говорит – закон,
Он обольщает целый мир!
Он держит... нити в руках!
Он держит... бразды правления в руках!
Он держит... власть в своих руках!

@темы: Osterreich, tlumaczenie, музика, чит-перечит

22:25 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:18 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:30 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:21 

Из оперетты "Однажды в мае" В. Колло, слова Рудольфа Бернауэра (1913)

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Песня героя

I

А потом пришли плохие годы,
И почему, хорошее время?
Все обвиняют противников,
И ко мне веселье приходит, почему?
И моя битва для них эпоха,
И моя битва им средства:
Вот мы летим в небе,
Вот мы добываем из земли.
Мы оставили наших жен,
И мы облачаемся в нашу норму,

Припев
[В красивую, в новую,
В новую, серую,
В красивую, в новую,
Серую полевую униформу :]

II
Но кайзер устал,
И на всём поставил крест.
А затем пришёл мир,
И он всё ещё стоит.
И мы ожидаем уступок,
И смотрим на наших жен,
И смотрим на наших сыновей,
А волосы становятся серыми.
И у нас есть модный романс,
И теперь мы приходим в норму,

Припев
[В красивой, в старой,
В старой, в серой,
В красивой, в старой,
Серой полевой полевой униформе :]

III
Но слова становятся лучше,
Остановись, духовая музыка.
И мы были снова дерзкими,
И забылись в войне.
Мир сейчас прекрасен,
Как прекраснейший мундир.
И кайзер уже давно
Вечерами сидит во дворце.
Или должны теперь маршировать,
Если сигнал теперь норма?

Припев
[В красивой, в старой,
В старой, в серой...
Дате мне людей,
И предоставьте каждому полевую униформу :]

@темы: музика, tlumaczenie, Deutschland, Das ist Krieg!

21:59 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Die Retrospektive

главная