Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: tlumaczenie (список заголовков)
23:10 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:31 

Влюбленность прусского принца в баварскую принцессу

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Тринадцатилетний принц Адальбет, своими манерами и движениями напоминавший кайзера. Весёлый и жизнерадостный, он слыл самым ловким во всех играх. Принц решительно обожал принцессу Софи и звал её только: "Моя Софи". Десятилетний принц Август Вильегльм, называемый Ауви, полноватый, милый добродушный парень, организовывавший потешные проделки. <...> Принц Ауви подсунул (перед отъездом - прим.пер.) записку в папку для писем принцессы Софи: "Я люблю тебя, любишь ли ты меня?" <...> Бедный принц Адальберт всё утро был не в себе...
Молодежи также осталось групповая фотография, принцы были в любимых коротких народных костюмах, а принцессы в платьях для охоты. <...> Каждый принц стоял рядом с принцессой, которую он почитал больше всего.

Из книги фрейлины баварского герцогского дома, Марии фон Редвиц, "Придворные хроники 1881 - 1921".


Верхний ряд (слева направо): Мария Габриэла Баварская и кронпринц Фридрих Вильгельм Прусский, София Адельгейда Баварская и Адальберт Прусский, Елизавета Баварская и Оскар Прусский.
Сидят (слева направо): Ауви Прусский, Людвиг Вильгельм Баварский, Франц Иосиф Баварский, Эйтель Фридрих Прусский.

@темы: Deutschland, tlumaczenie, Виттельсбахи и окружение, фотографии, чит-перечит

22:26 

Теодор Фонтане. "Странствия по марке Бранденбург". (2)

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Кронпринц Фридрих и фрау фон Врих.

В благородном гневе возвысься, взгляни вниз,
Посрами и накажи недостойные сомнения.
Шиллер


После смерти фельдмаршала, Тамзель перешел его единственному сыну, который, предположительно, уже при жизни отца, принял на себя управление семейным поместьем. Но красивому замку, украшенному греческими мастерами, казалось, не везло, и едва ли минуло полтора десятка лет, как сын последовал в могилу за своим знаменитым отцом, а в замке снова началось запустение.
На этом сыне династия Шёнингов прервалась. После себя он оставил только одну дочь, Луизу Элеонору, которая в четырёхлетнем возрасте получила это наследство под опекой своей матери. В шестнадцать лет она стала супругой полковника Адама Фридриха фон Вриха. Хозяйка поместья уже восемь лет как состояла в браке (ей было двадцать четыре года), когда предположительно в последние дни августа 1731 года девятнадцатилетний кронпринц Фридрих совершил свой первый визит в Тамзель (до тех пор он не мог покидать крепость Кюстрин).
Как известно, за первым посещением последовали другие, и вскоре он сблизился с красивой фрау Врих, постоянно посещая её до последних дней пребывания в Кюстрине, т.е. до конца февраля 1732 года.
Здесь так и напрашивается вопрос: что за отношения это были? Были ли это интимные дружеские отношения, или нечто большее? Кроме господствующего мнения, были, разумеется, не самые приятные дамские слухи, однако содержание писем к фрау фон Врих стало известно только недавно, и, возможно, сможет изменить существующее мнение. Эти письма, которые находятся во владении правнучки, были обнаружены наследницей совершенно случайно, в берлинском доме, когда при разборе бумаг ей в руки попал пожелтевший пакет с короткой надписью: «Lettres et vers de certain grand Prince», внутри содержимое определялось конкретнее: «Lettres de Fréderic II. (comme Prince royal) à Mad. de Schoening et à sa fille Mad. de Wreich.»
Письма эти написаны на обычной грубой писчей бумаге, в большинстве своём исписанной до нижнего края. Линии кривы, орфография совершенно неудовлетворительная, а время и дата – отсутствуют. Только одно из них имеет полную дату, а именно – 5 сентября 1731 года. Тем не менее, по содержаниям писем с уверенностью можно сказать, что они должны быть написаны в период с конца августа 1731 по конец февраля 1732 года.
Их смысл вовсе не делает их связь низкой. Он, совершенно определенно, проливает очень выгодный свет на характер их отношений. Так, по крайней мере, представляется мне. Но даже если эти письма не могут поколебать устоявшиеся взгляды, то, во всяком случае, они проливают свет на картины тех дней.
До этого «литература фрау фон Врих», если вы позволите такое обозначение, была мала и ограничивалась упоминаниями всего в двух письмах, одно из которых, если я не ошибаюсь, было письмом графа Шуленберга к Грумбкову, а другое в послании Грумбкова к Зекендорфу. Оба письма очень афористичны: Шуленберг сообщает просто: «Фрау Врих была очень хороша, и цвет её лица напоминал розу и лилию», Грумбков говорит о «сильной amour» , из-за которой принц теряет силы, а также добавляет несколько грубых слов, сетуя на одобрение королем такого общения. Это все. Хотя письма с дипломатическими сплетнями сообщают обо всех видах «беспутности», которые губили принца в то время, но слова эти относятся скорее к его жизни в Кюстрине в целом, а не к тамзельским визитам. Рискну сказать больше – Тамзель тогда был оборотной стороной этих кюстринских дней, и вполне подходил для возвращения к порядочной жизни, которая была ему так нужна.
Подходя к вопросу поближе, мы, в первую очередь, будем опираться на письма кронпринца, чтобы понять личность и характер фрау фон Врих. Раз мы нашли это, то много выиграли. Потому что поступки людей находятся в согласии с их образом мысли.
«Цвет лица, как лилия и роза», - пишет Шуленбург, и с этой парой слов рисует для нас образ прекрасной блондинки: молодой, веселой и очаровательной. Но письма принца дают нам больше, одухотворяя этот облик. Кажется, на исходе ноября 1731 года, во время свадьбы принцессы Вильгельмины, что проходила в берлинском дворе, кронпринц садится писать письмо госпоже фон Шёнинг, матери фрау фон Врих, предположительно оставшейся в Тамзеле. «Мадам», - говорит он в своём письме, «я имел удовольствие видеть вашу фрау дочь в Берлине. Я увидал её так мимолетно, что едва ли мог воспользоваться возможностью пожелать ей хорошего дня или хорошего дня или пути. Тем не менее, за то короткое время, что я видел её, я не мог не приметить, сколь возвышается она над другими придворными дамами, и, несмотря на присутствие целой толпы принцесс (une foule de Princesses), ваша дочь затмила их блеск своей красотой и величественным видом, умением держать себя и превосходным поведением. Я действительно чувствовал себя Танталом, пытаясь заговорить с этой божественной персоной (à une si divine personne), и, тем не менее, обязанный молчать. Наконец, её постиг полный триумф, и при дворе все решили, что фрау фон Врих имеет ценную красоту и прекрасные манеры. Эти слова должны обрадовать Вас, потому что Вы так близки этой любезнейшей из всех женщин. Но будьте уверены, Мадам, что ваше участие в этом всем, не более живое, чем мое собственное, поскольку я люблю всё, что относится к этой любезнейшей семье, и всегда буду Вашим преданным другом, племянником, Вашим Фридрихом».
Если это письмо говорит нам об изысканности и грации красивой женщины, то ещё одно письмо говорит нам об уважении, осознанном в её присутствии. Кронпринц пишет о самом себе 5 сентября 1731 года:
«Я заслуживаю самого сурового наказания, совершив в вашем присутствии bêtise, подобную вчерашней, когда у меня не было оправданий, что могут быть достаточно разумными. Граф действительно говорил вещи, которые мне неприятны, вещи, быстрое и спокойное обсуждение которых было выше моих сил. Однако у меня есть только слишком хорошая причина, ваше прощение за моё глупое поведение. Вы позволите мне исправить моё последнее посещение другим, на котором я собираюсь, насколько это возможно, стереть впечатление о моём вчерашнем безумии?».
Таково письмо от 5 сентября. Но найденные письма добавляют картине больше деталей, и мы видим фрау фон Врих, не только как молодую красавицу, к которой относятся с уважением – мы также получаем некоторое представление о её талантах и доброте характера. 20 февраля 1732 года кронпринц пишет:
«Я был бы очень неблагодарным, если бы не хотел выразить свою признательность, как только Вы всё-таки приедете в Тамзель, за те очаровательные стихи, что вы написали для меня. Было грехом верить, когда я прочитал стихи, что, даже если только на мгновение, это привело меня к вашему очаровательному развлечению. Вчера, в вечернем одиночестве, я нашел спокойное свободное время, чтобы читать и восхищаться. Вот вам моя критика. Всё, что исходит от Вас, восхищает своим духом и грацией. Но достаточно – я заканчиваю, я представляю вас, и уже краснею. Не в силах больше испытывать вашу скромность, и, в тоже время, желая предоставить Вам новое доказательство моего слепого послушания, я посылаю вам то, что вы меня просили».
То, о чём просила фрау фон Врих, было его портретом, к которому он приложил прощальный сонет, с признанием в любви (возможно именно потому, что это письмо было прощальным), был много более серьезным, как и все остальные стихи, к которым я вернусь позже. Сонет звучит так:

Когда мою посланницу поприветствует мой образ,
И посланница истолкует эту песню как то,
Что я скажу тебе то, чего до сих пор избегал,
Теперь я говорю это: «Я лежу у твоих ног».

Я ношу оковы, но не те райские,
От которых сердце свободно уходит -
С каждым кольцом, с каждым новым звеном
Желание нести и каяться только растёт.

Но постой, о песня, не скажет тебе слишком много,
А спрячет за весёлой игрой
Боль от расставания и сердечной раны,

Спрячет твои желания любимой цели,
Умолчит, что лишь один упал пред тобой,
Чтобы желать умереть за тебя каждый час.

Я сделал перевод этого сонета преднамеренно, потому что мне, несмотря на его достоинства и недостатки, нужно было сделать правильный переход к тому, о чем надо говорить сначала.
Когда я здесь попытался нарисовать образ фрау фон Врих, я надолго отклонил вопросы, которые теперь возникают снова: Кем приходились друг другу кронпринц и владелица замка Тамзель? Насколько близко или как далеко зашла их близость?
Мой ответ, как я уже указывал, отличается от обычного представления. Грумбковские сплетни и собственноручные письма кронпринца диаметрально противоположны друг другу, и даже самое тщательное изучение последнего источника, с недоверчивым чтением между строк, только утвердило меня в моей вере в то, что всё это было не более чем почитанием влюблённого молодого принца – почитанием, бывшим порою простым, а порою и страстным. Фрау фон Врих попеременно была для него развлечением, уважаемой персоной, предметом для лести, но иногда также воспринималась и как бремя.
Разберем их отношения подробнее. Чувственное очарование молодой фрау временами имело разный эффект. Несомненно, настали часы увлеченности, но в основном их отношения сохраняли общие эстетические интересы. Всё новые, и новые возвращения в Тамзель были интеллектуальной потребностью. Духа кюстринского офицерского гарнизона было недостаточно: солдаты имели сомнительный интерес к поэзии, и это ещё одна причина, почему письма в Тамзель периодически полны поэм, гимнов, сонетов и прочего, а также порою ироничны; ведь молодой человек не может устоять, не делая каждое письмо небольшим литературным произведением, оригинальной философской мыслью для света.
Я не буду рассматривать здесь первое письмо кронпринца; я начну со второго, в котором «молодой поэт», ни о чём не волнуется так, как о судьбе своих стихов.
«Мадам», пишет он, «саранча, что опустошила нашу землю, пощадила ваше имение и земли. Однако несчетная армия намного хуже и опаснее насекомых, поселилась у вас, и, не довольствуясь разорением страны, имела наглость напасть лично на вас и ваш замок. Эти «крылатые» имеют острые зубы и длинное тело, и приносят именные стихи, за счёт чего они и живут. Это злая порода недавно прибыла из Парнаса, потому что не хотела больше мириться с тамошним хорошим вкусом. Также участь ждёт её и в Тамзеле. Но я рад, что, как всегда, Аполлон заставил себя очистить Гору муз от плевел пресных поэтов. Его метла тщательно вымела всё. Сам я, конечно, среди большей части раненых; но я прощаю все, все простить легче, так как я очень хорошо знаю, что зло получает свое наказание, а добро свою награду. Вы, мадам, получили эту награду, и я прошу о вашей всесторонней милости. Скажите Аполлону, что он, как покровитель наук и искусств работает чересчур грубо, и вряд ли видел во мне человека чести. Пожалуйста, скажите ему также, что это действительно было только средством, чтобы научиться делать это терпимым, а именно – плохие рифмы. Он согласится с этим, и сможет встретиться с нами, когда захочет, а мы примем его спокойно и с благородностью – как рыцарь, которыми мы потом станем».
Итак, письмо. Кронпринц в первых строчках объявил себя целой армией: «Крылатые с острыми зубами и длинным телом». И стихи, которые сопровождают письма, что последовали позже, есть и здесь. Все они делятся на две группы: те, что посвящены красивой женщине, и те, что представляют собой лишь критику.
Первая ода к Фрау фон Врих открывает серию. Размер был не очень хорош, поскольку ода была скорее импульсивным желанием открыть правду, предвосхищая работы Коцебу и «Тассо» Гёте. Принц заявил, что он любит фрау фон Врих; что люди считают любовь слабостью, а он своей частью, и полагает, что лучше иметь слабое, чем каменное сердце. С середины строфы написаны неплохим александрийским стихом:

Разве я сказал слишком много, и моя песнь зашла слишком далеко,
Хотя, конечно в переживаниях лишь опыт, я безассуден,
Размышляя молча, когда видел вас в последний раз,
Я молчал, потому что онемел, когда рядом стояли божественная вы.

Госпожа, позвольте мне ещё часто
Исповедоваться во всём счастье, этой надежде моей души,
Исповедоваться во всем, что я преодолел до сих пор,
Приносить в песне все мое почитание.

Счастливый случай сохранил для нас короткие стихи, которыми фрау фон Врих ответила на этот поэтический адрес кронпринца. Они были написаны прямо на задней стороне письма кронпринца и звучат так:

Что за чудо свершилось? Что произошло?
Это снисходит сын короля, принц спускается ко мне,
Воспевает в песнях меня и зовет меня в бой;
Ответ на его песню, какое безрассудство,
Я не могу, нет, нет, путаются все мысли,
Перо снова пишет, поверх уже написанного мною.

Что ж, я часто полагаюсь на тех,
Кто чувствует в сердце, что дают обычно слова,
Но я ступаю на борьбу с тобой, возвышенный,
Мне должно быть с остроумием и словом пред вашим откликом.

Такого ответа нет у меня: вся моя душа воодушевлена,
Возносится от всего, от восхищения,
С чем я перед тобой стою; твои поступки, что во мне живут,
Ваша судьба одна к вам меня возносит.

Это дань уважения твоим словам,
Ведь милость полная высоких слов самое красивое одеяние,
И ты, ты предложил большее, грациозной прекрасной рукой,
Предназначенной для написания песен, что ваша милость почувствовала,
Вы дали мне больше славы, чем когда-либо знало мое сердце,
И все мое существо благодарит и теперь замолкает в признательности.

Этого было достаточно. Примечательно, что в этих стихах предвосхищается последующее славное обращение, «le grand Frédéric». Этот восхищенный взор на grand Frédéric, вероятнее всего, объясняется тем, что прошло совсем немного времени после «кюстринской трагедии», после которой весь мир взглянул на кронпринца, как на человека с ореолом мученика.
Как я сказал, его письма имели два значения: с одной стороны дань уважения к фрау фон Врих, с другой стороны небольшие литературные вкладки, непринужденная беседа, обмен мнениями и жажда ответных эпистолярных споров. И, разумеется, именно последние, я полагаю, имеют особенный вес, поскольку их литературно-эстетическая основа характеризует отношения лучше, чем строфы полные почестей.
Эти литературные дополнения состояли, прежде всего, из сатиры, и неизменно писались александрийским стихом. В них он мстит за всё, что наносило ему вред во время заключения, и любой, кто мучил его, и был виновником его тоски, получал свой болезненный удар. Комендант крепости фон Лепель, главный стражник камеры Хилле, завистливая фрау фон Вольден, и, наконец, Colonelle Эбертс, «о чьей глупости можно было бы написать целую «Энеиду». В заметках, пояснениях и отступлениях нет недостатка, и в постскриптуме мы узнаём, что вся сатира была написана примерно в две недели, и всё же по-прежнему полна ошибок, в то время как самое лучшее взято от Горация и Ювенала. Или от Буало.
Таковы были пачки стихов, сопровождавших письма кронпринца в Тамзель. Сами эти письма походят на эссе, и далеко возвышают литературный интерес над сердечным.
Примерно в середине ноября, незадолго до окончательного примирения с отцом, он писал:
«Почтенная кузина! Скажу вам честно, что вы мой лучший друг в здешних местах, и я не могу не сообщить вам о плане, который относится к моему отъезду в Берлин. Дело в том, что я обязан рассказать об этом. Процессия откроется стадом этих осуждаемых животных с нежной плотью и грубыми привычками, которые должны будут кричать изо всех сил, согласно своим врожденным инстинктам. Затем следует стадо овец или баранов во главе с один им из моих камердинеров. После идёт стадо подольских волов, что предшествуют непосредственно мне. Теперь я сам. Мое действо заключается в следующем: один большой осёл несёт меня так просто, как только можно запрячь. Вместо военной кобуры два мешка зерна, а мешок муки занимает место седла. Так сижу я, с прутиком вместо кнута в руке, и соломенной шляпой вместо шлема на голове. С двух сторон от моего осла проходит с полдюжины крестьян, вооруженных косами, оралами, и прочими земледельческими атрибутами, пытаясь сохранить серьезный вид, приличествующей этому действу. Тут, наконец, идут четыре повозки с сеном, и героический сеньор фон Натцмер, чью повозку тянут четыре вола и одна кобыла. Я прошу вас, почтенная кузина, поддержать меня в подготовке этой церемонии. Что до меня, то я имею право презирать и надсмехаться, смеяться, без всякой причины, над этой толпой. Я хлопочу над всем для этого отъезда, и жду только что вашего приказа, чтобы воплотить эти планы».
Это письмо, со всеми его достоинствами и недостатками, было юмористической попыткой, поспешно переданной красивой подруге в Тамзель, чтобы скорее услышать об этом что-то лестное.
И вновь литературно-эстетические потребности кронпринца развивают и развлекают отношения, и когда, со временем, чувства молодого поэта, бесспорно, приняли форму пылкой симпатии, то остается сомнение в том, что эта склонность была счастливой и взаимной. Если мы обратимся к заключительным письмам от 20 февраля, то может показаться, что фрау фон Врих просто примирилась с тем, что она не могла изменить, и что, особенно после первого периода поэтического восхищения, в её отношении любови кронпринца больше терпения, чем ответных чувств. Прочтите эти финальные строчки письма принца: «Так что я пошлю вам мой портрет. Я надеюсь, что, по крайней мере, тогда я останусь в вашей памяти, и вы признаете образ; он был au fond хорошим юношей (un assez bon garçon), но докучал мне, поскольку любил меня слишком сильно и часто приводил в отчаяние своей неудобной любовью».
Эти слова, звучащие почти как краткий итог, показались мне особенно отличительными. В конце февраля кронпринц покинул Кюстрин, и долгое время не возвращался туда.


Портрет Луизы Элеоноры фон Врих в возрасте 29 лет. Выполнен придворным художником Фридриха, Антуаном Пэном, для Эрмитажа в Байройте.


Прошли годы, и наступили другие времена. Отношения, длившиеся одну зиму, и принесшие столько заботы и радости, казалось, умерли навсегда, и только двадцать шесть лет спустя кронпринц, теперь король Фридрих, вернулся в Тамзель.
Но как изменился для него Тамзель! Это было 30 августа 1758 года, через пять дней после битвы при Цорндорфе. Замок был разграблен русскими, все жители бежали, оставшийся учитель детей Врихов был убит в парке; всё запустело, наполовину сгорело, и с трудом удалось приготовить стол для короля. И теперь воспоминания о минувших днях, старом долге и старой любви, а теперь ещё и разрушениях, сильнее тронули его сердце в этом месте, и он снова отправляет несколько строк прекрасной фрау. Здесь нет стихов, но есть лучшее, что он прибрел в школе жизни – подлинное чувство. Само письмо звучит так:
«Мадам! Я отправился сюда после битвы 25. и нашёл это место в полнейшем запустении. Вы можете быть уверены, что я буду делать все возможное, чтобы спасти то, что еще можно спасти. Моя армия вынуждена остановиться здесь, в Тамзеле, для фуража, когда неприятная ситуация, в которой я нахожусь, не дает возможности заплатить за весь ущерб, что нанесли здесь (до меня) враги, но не я сам, ведь я знаю и особенно ясно чувствую, что так бы я способствовал разорению людей, которых обязан сделать счастливыми. Я думаю, что всё возможно, если вы сами, мадам, сейчас, когда не хватает самого необходимого, рассчитав на месте, решите вопрос оплаты, сколько наша фуражировка стоила вам. Я надеюсь, что вы примите эту награду, как знак признательности, на чем я настаиваю, от вашего хорошего взвешенного друга Фридриха».
Фрау фон Врих получила это письмо в тот же день, из чего можно сделать вывод о том, что она нашла убежище в одном из соседних поместий, это подтверждают и слова, добавленные к письму получательницей: «Получено 30 августа 1758 года, в том же году, когда я потеряла всё, что называла своим» - или, как написано в оригинале: «L'année où j'ai perdu tout ce que j'avais dans le monde pour vivre.»
Эти слова фрау фон Врих не следует характеризовать прямо, как это кажется на первый взгляд. Письмо короля, без сомнений, было предназначено для успокоения; выражения его участия, желание выполнить обязательство за расходы своих войск, всё это на словах свидетельствует о том, что он действительно хотел восстановления. Фрау фон Врих, однако, не прочувствовала красоты содержания этого письма, кажется, переживая лишь свои горькие и угнетающие мысли: Я была богата, а теперь бедна; я могла помогать, а теперь сама нуждаюсь в помощи.
Было бы рискованно делать далеко идущие выводы по этой заметке, передающей настроение фрау фон Врих: «в том же году, когда я потеряла всё, что называла своим» - если учесть, что с того 30 августа в словах переписки друзей юности, нет сомнений в том, как тяжело было на сердце у этой женщины. И если письма юного кронпринца вызывали большое сочувствие получательницы из Тамзеля к кюстринскому отправителю, то теперь пришло время королю держать ответ.
Теперь давайте же взглянем на дальнейшую корреспонденцию. Она состоит из пяти писем, дополняющих юношескую переписку, как записки добропорядочного мужа дополняют небольшие подарки, отправленные им во времена жениховства. Однако из-за этого они не теряют своей ценности. Напротив. Из разных мест, где тогда война затрудняла положения короля, Дрездена, Бреслау, Лейпцига, отовсюду он писал по чести. Из их содержания следует, что фрау не утомилась просить, не только королевской поддержки благосостояния крестьян фон Врихов, но и получения ссуды для себя. Эти ходатайства, безусловно, были способны пошатнуть терпение короля, например одно из писем было получено вскоре после трудно доставшейся ему победе при Торгау, когда половина королевства была опустошена, как имущество фрау фон Врих; но в его ответах нельзя увидеть нетерпения или того грубого тона, которым он мог глубоко ранить, и даже то, что Фридрих отвергает решительным образом, он сразу же объясняет лишь невозможностью выполнить обязательства в настоящее время. Он пишет от руки из Вроцлава:
«Мадам, вы представляете себе обстоятельства, сильно отличные от того, что сейчас есть. Знайте же, что я ещё в течение года не смогу выплатить ни сумму долга, ни пенсии; имейте в виду, что одни мои провинции в недостатке, а другие опустошены; подумайте о неимоверных усилиях, которые я должен прилагать, и вы поймёте, что мой отказ мотивирован лишь полной неспособностью помочь вам. Как только положение изменится, это станет возможным».
В конечном итоге, он идёт дальше, назначая размер суммы, который не называется, но может предполагаться по первым словам сопроводительного письма: «Я искренне сожалею, мадам, что не делаю столько, сколько бы сам хотел, и не так много, как вы хотите. Но я отдал приказ и т.д.»
Это последние строчки, которые Фридрих отправил в Тамзель. Они показывают нам, что даже в этих стесненных условиях он не забывал о благодарности этому дому и этой женщине. Иначе бы король писал совершенно иным, резким тоном. Фрау фон Врих, однако, воспринимала их иначе, и до последнего заявления считала, что король поступает совершенно жестоко по отношению к ней, товарищу, подруге его ушедшей юности.

Но со временем справедливость восторжествовала. Летом 1795 года младший сын прекрасной фрау фон Врих, а также последний носитель фамилии, был похоронен в церковной крипте, и другие владельцы приехали в замок Тамзель. Другие улыбнулись недовольству, по праву которого когда-то из истории этого места хотели исключить имя Великого короля.
31 мая 1840 года, в столетний юбилей вступления на престол Фридриха II, граф Герман Шверин сбросил полотно с памятника, посвященного королю, установленного в тамзельском парке. Это мемориальный камень высотой 30 футов. На его вершине позолоченная Виктория, а надпись на пьедестале гласит: «Это прекрасно для человека, когда он несёт бремя юности своей».
Более тысячи крестьян и горожан присутствовали на церемонии открытия. Один старый крестьянин, который увидел, как падает полотно, сказал своему соседу: «Я думаю, это старый Фриц, и его жена».
Старый крестьянин сказал правду. Виктория и Фридрих все же соединены прочным союзом. Гогенцоллерн не переставал любить победу как спутницу своей жизни.


запись создана: 02.07.2014 в 21:57

@темы: чит-перечит, арт, Старый Фриц, tlumaczenie, Deutschland

22:10 

Из книги Петера Лонгериха

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
В 1910 году, во время путешествия в Ленггрис, отец Генриха Гиммлера поручил ему вести дневник о летних каникулах: он сделал первую запись сам, чтобы сын понял, как это делать. С тех пор он читал и исправлял записи сына и заботился о том, чтобы в последующие годы тот продолжал вести дневник каникул. Неудивительно, что эти каникулярные дневники имели характер школьных тренировочных упражнений и, в основном, в них банально, но дотошно, перечисляются праздничные мероприятия.


@темы: Deutschland, tlumaczenie, Всегда ваш, "плохой" Хайни, запретный плод сладок, фотографии, чит-перечит

22:58 

Студенческая неделя прусского принца

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Из письма личного адъютанта к отцу-генералу.

...В пятницу вечером здесь, на вилле, был накрыт большой стол, за которым, среди прочих, была фрау фон Ридер, я сидел между ней и принцем. Императрица, как всегда, была добра со мной. В 9 ч. она пошла с нами на вокзал, провожать, под проливным дождём.
В прошлый понедельник, когда принц один обедал у тёти Вики, я посетил цу Дону, у которого провел очень милый и интеллектуально, духовно интересный вечер.
Днём ранее мы после обеда отправились в долину Таль на авто, где я на нашей прекрасной прогулке сорвал две ветви у куста. Затем мы обедали на вилле с Приттвитцем и Янсоном, а потом поехали с ними на авто в Кельн на оперу Штрауса "Саломея" - скорее великолепную, чем просто красивую.
В среду мы, с другими товарищами по корпусу, тоже были в этом театре, где проходило выступление знаменитой Розы Поппе из Берлина в "Федре" Расина, и нам не очень понравилось её выступление.
Больше я ничего не могу сообщить, и сейчас быстрее заканчиваю, потому что должен собираться в Кельн. Мои мысли, мой дорогой папа, с вами и Манфредом, в эти трудные дни. Ваш покорный сын Ганс-Георг.



@темы: фотографии, tlumaczenie, Deutschland

21:20 

Работы с фандомной битвы. Мой перевод

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Помимо создания собственных работ, я немного попробовал свои силы в бетинге. Конечно, не так активно, как более способные в великом и могучем сокомандники, а скорее в своем обычном качестве историка и экс-редактора.
Также мною был создан перевод песни из мюзикла о кронпринце Рудольфе для прекрасного в своей жестокости фанмикса, который был представлен во второй челлендж-выкладке.
Песня посвящена коварному имперскому министру Тааффе, но автор альбома (а за ним и вся наша команда) соотнесла её с гораздо более коварным серым кардиналом, полковником Заптом.
Весь альбом о руританском чудовище можно послушать в этой выкладке



«Нити в руках»
(Rudolf)

~*~
[Тааффе]
Здесь, в Вене, жизнь беззаботна и легка,
Смотрите, благоденствие империи
Приносит земле счастье.
Наше золотое будущее всю
Вену освещает блеском.
Таков наш долг, это состояние сохранить.

Так считают, пришло время
Для некоторого верноподданничества.
Посмотрите на них, этих господ,
Как они неукоснительно покорны.

[Осужденные]
Да, мы с радостью к вашим услугам, если господин так решил.

[Тааффе]
Как велики гнев и злоба в народе, так и
Я держу... нити в руках!

[Бюрократ 1]
Большое недовольство царит в некоторых землях,
Люди беспокойны, люди злы.

[Франц-Иосиф]
...Ах, это всего лишь ребячество.

[Бюрократ 2]
Быстрые действия защитят нас от надвигающейся опасности...

[Тааффе]
Всё остается, как есть!

[Франц-Иосиф]
...и так, как было всегда.
В будущее нельзя заглянуть.

[Франц-Иосиф и Тааффе]
И мы просто должны
Следовать божьему плану.

[Тааффе]
Стоит им нагло восстать и решить стремиться к свободе,
Лишь щелкну я пальцем...

[Франц-Иосиф]
Их сердца мне отданы!

[Тааффе]
Стоит им дико протестовать,
Их суета меня не тронет,
Я держу... нити в руках!
Стоит мне лишь один палец поднять
И небольшая услуга оказана,
По моему знаку – лишь –
И благосклонность уже в прошлом.

[Тааффе]
Беру я влево,
Либералы счастливы,
Затем вправо – вуаля – националисты в восторге.
Если нарушили обещание – нет проблем,
Да, кто на крючке повис,
Потом посмотрим.
Пусть они кричат, пусть они ревут,
Пусть мечутся вверх и вниз,
Когда я захочу, то они замолкнут.

[Осужденные]
...Будем мы молчать, как могила.

[Тааффе]
Цена, в конечном счете, ясна,
Каждый склоняется перед силой.
Я держу... нити в руках!
Это высокое искусство,
Сохранять влияние,
Очень умело и опытно,
Чтобы маневрировать.
Мы не должны быть бессистемны,
Имея власть,
Не каждого бездумно
Просто вешать.
Кто действует осмысленно,
Втайне чужими руками может
Тянуть за все нити,
Как ему угодно.
С умом используя,
В конце концов, это старое искусство
Я держу... нити в руках!

[Bce]
Приходите и танцуйте, приходите и пойте,
Как этого требует жизнь.
Говорят нам, что мы должны смеяться,
Мы радостны и воодушевлены.
Дружелюбно мы будем ждать –
Да, мы делаем то, что ему угодно.
Он держит... нити в руках!
Он умен, он силен,
Он всегда честный человек!
Его умение править народом,
Нас всегда влекут его чары.
То, что он говорит – закон,
Он обольщает целый мир!
Он держит... нити в руках!
Он держит... бразды правления в руках!
Он держит... власть в своих руках!

@темы: Osterreich, tlumaczenie, музика, чит-перечит

22:25 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:18 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:30 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:21 

Из оперетты "Однажды в мае" В. Колло, слова Рудольфа Бернауэра (1913)

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Песня героя

I

А потом пришли плохие годы,
И почему, хорошее время?
Все обвиняют противников,
И ко мне веселье приходит, почему?
И моя битва для них эпоха,
И моя битва им средства:
Вот мы летим в небе,
Вот мы добываем из земли.
Мы оставили наших жен,
И мы облачаемся в нашу норму,

Припев
[В красивую, в новую,
В новую, серую,
В красивую, в новую,
Серую полевую униформу :]

II
Но кайзер устал,
И на всём поставил крест.
А затем пришёл мир,
И он всё ещё стоит.
И мы ожидаем уступок,
И смотрим на наших жен,
И смотрим на наших сыновей,
А волосы становятся серыми.
И у нас есть модный романс,
И теперь мы приходим в норму,

Припев
[В красивой, в старой,
В старой, в серой,
В красивой, в старой,
Серой полевой полевой униформе :]

III
Но слова становятся лучше,
Остановись, духовая музыка.
И мы были снова дерзкими,
И забылись в войне.
Мир сейчас прекрасен,
Как прекраснейший мундир.
И кайзер уже давно
Вечерами сидит во дворце.
Или должны теперь маршировать,
Если сигнал теперь норма?

Припев
[В красивой, в старой,
В старой, в серой...
Дате мне людей,
И предоставьте каждому полевую униформу :]

@темы: музика, tlumaczenie, Deutschland, Das ist Krieg!

21:59 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:54 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:35 

lock Доступ к записи ограничен

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:50 

Как генерал фон Макензен влюбился

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
В декабре 1905 года, после долгих страданий и через год после серебряной свадьбы умерла Дорис фон Макензен. <...> Император написал о своих соболезнованиях ("Моему дорогому Макезену") из-за потери им женщины, которая сопровождала его на всех фазах военной жизни "с пониманием и воодушевлением". Императрица немедленно телеграфирует положить букет на могиле своей хорошей подруги. Вдовцу казалось, что "душевное равновесие" и "вся поэзия жизни" ушла вместе с ней. Однако он знал, что его долг подавить эти чувства и на праздниках "не хандрить в присутствии Его Величества".
В сентябре 1907 года, в Лауэнбурге (Померания), он познакомился со своей второй женой, Леони фон дер Остен, уроженке Ганновера. Ей было 29 лет, и она была почти в два раза младше его, что в тайне ужасало самого генерала. Он сам написал ей, забавляясь: "для меня старый Блюхер невольно становится примером для жениховства. Когда он женился во второй раз, то ему было 53, а его жене 22 года. Был ли он так влюблен в свою жену, как я в свою Леони? Но счастливее, чем я он точно не был". При каждой незначительной разлуке он посылал ей страстные признания в любви, на которые вряд ли способен прусский военный. Прощаясь с маневрами генерал заявил ей: "Я бы предпочел вас приставаниям собравшихся тут военных мужей".
Второй брак остался бездетным. Новый тесть, граф Леопольд фон дер Остен, бывший торгауский гусар и офицер франко-прусской войны, был помещиком во втором поколении и владел одним из крупнейших хозяйств в Померании. Там, в Гросс-Яневице, на Лебе в начале 1908 года состоялись две свадьбы. Через неделю после Леони её младшая сестра вышла замуж за крупного землевладельца, фон Решторффа. О двойном празднестве сообщал иллюстрированный берлинский журнал, который сделал фоторепортаж. Макензен теперь породнился с восточноэльбским военным юнкерством, традиционным правящим классом Пруссии.
Также он был на девять лет старше своей тещи, из дворянской семьи фон Барби, дочери генерала кавалерии.

Разница в возрасте и поспешность заключения союза привели в ужас старшего сына генерала, который не приехал на неё, оставаясь вдалеке, даже несмотря на то, что императрица написала "бедному Макки" письмо, а также лично, во время прогулки на Корфу, добивалась от него понимания: "Ваш отец сейчас одинок, он особенно восприимчив сейчас, как генерал! Ему нужно, чтобы кто-то был рядом с ним".
Теперь Макезен достиг пика своей карьеры в кавалерии и стал командующим XVII западнопрусского военного корпуса.


Из книги Тео Шварцмюллера


Август фон Макензен и Леони. 1915 год

@темы: чит-перечит, фотографии, tlumaczenie, Deutschland

22:27 

Фердинанд фон Заар

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Людвиг Баварский

В нем заблудшее чувство прекрасного
Достигло своей вершины: это перерождение столкнуло
Несчастного короля
С высоты трона вниз.

Вначале роились смыслы, он был покровителем искусств,
Которые заставляли его молодое сердце пылать.
Красота требует всё,
Он показал себя в красоте.

Но фантастическая картина, бывшая его жизнью,
Никогда не давала ему день, только бенгальский свет;
Искусственность раздражала -
И, наконец, стала неестественностью.

Никогда не цвели для него фиалки и первоцветы,
Никогда не слушал он ликующую песнь жаворонка:
Только в мистических звучаниях
Кружил вокруг него лебедь Лоэнгрина.

Все больше и больше упивался он внутри своей больной душой,
Одиноко и задумчиво шествуя через свои помпезные замки,
Боготворя отражение собственного образа.

И так нежданно пришёл ужасный исход...
Кто ещё бросит камень после Штарнбергского озера?
Ведь у слёз любви
Нет глаз, чтобы оплакивать его.

@темы: Deutschland, Osterreich, tlumaczenie, Виттельсбахи и окружение, чит-перечит

00:00 

Ауви - в президенты))

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
...и он перешел ко второй важной теме. Рейхспрезидент был недавно прооперирован, и было сомнительно, что он сможет ещё долго исполнять свои должностные обязанности, и центральным, в политической ситуации, стал вопрос о преемнике. Гитлер метил на его место, но не только по собственной воле, но и по закону. А это значило, что даже часть абсолютной власти он не хотел уступить собственному партийному руководству. <...> Впрочем, и различные резкие противники движения, могли объединиться в единый поток, и я не мог этого не видеть. Новый рейхспрезидент? И кто бы это мог быть? "Я" - улыбнулся принц почти смущенно , и я выпалил: "Боже мой, почему именно вы?". Он добродушно рассмеялся из-за моей растерянности, и сказал, что он сам был ещё больше перепуган, когда ему в первый раз сказали об этом. Конечно, это была очень смелая комбинация и лишь условное предложение, слава Богу! <...> Шляйхер и ведущие генералы, Гугенберг и монархическое крыло, влиятельные капиталисты, промышленность и сельское хозяйство, в любом случае, предпочтут законного принца, как главу государства. Принц сказал это наполовину серьезно, наполовину шутливо, и поэтому я ответил в том же тоне: "Его Королевское Высочество, принц Ауви - с приветственным словом: внемлите!". Я не должен был быть дерзким по отношению к принцу, но он сам пошел со мной в глубь леса, чтобы услышать мое честное мнение о проблеме. И я ответил, что при настоящем выборе между Гитлером и принцем-регентом Августом Вильгельмом, второму достанутся голоса всех, кто по какой-либо причине шел против Гитлера; однако идея регенства - неплоха, люди устали от республики, которая принесла только горе. <...> Но если поверить, что Гитлер когда-нибудь позволит альтернативу, то - спросил я, - что сам принц решит? "Не совсем" - ответил он яростно, о решении нет и речи, просто гипотеза, и он продолжал: "Мне самому это кажется явлением весьма маловероятным и фантастическим. Именно я! На одном дне рождении кайзера все мальчики одели симпатичную форму, а я чёрный сюртук. Император рассмеялся и назвал меня лишь "оберпрезидентом". Но, в конце концов, я Гогенцоллерн, и престол моих предков более обязывающий, чем у фюрера".

Из мемуаров Мартина Зоммерфельда - пресс-секретаря Геринга.

@темы: чит-перечит, наш Вилли, запретный плод сладок, tlumaczenie, Deutschland

22:10 

Стихотворение принца Ауви. 1918 г.

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Doch die Arbeit will nicht fliegen.
Und die Sammlung will nicht kommen!
Immer denk' ich, dass nur siegen
Auch am Ende uns kann frommen.
Immer denk' ich, dass die Wirren,
Die nun Russland sind beschieden,
Heilen müssten auch die Irren,
Die verzichtend suchen Frieden!
Gib doch Kraft, Du Gott da droben
Allen, die in Schicksalsstunden
Uns vertreten. Dass dort oben
Sie von Angst zum Stolz gesunden...


Дословный перевод

Но работа не хочет прилетать.
И грядущее не хочет приходить!
Всегда я думал я, что победить
Мы можем в конце, если станем праведными.
Всегда я думал я, что волнения,
Которые сейчас преподносит Россия,
Тоже излечатся от ошибок,
Отказа стремиться к миру.
Дай нам силы, Боже там, наверху,
Всем в судьбоносный час
Данный нам. Именно для того
Чтобы от страха к величию оправиться.

@темы: цитата дня, tlumaczenie, Russland, Deutschland, чит-перечит

21:59 

Единственный мензур Генриха Гиммлера

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
17 июня долгожданный обряд посвящения в братство, дуэль Гиммлера, наконец, состоялся. Его дневник гласит: «Я пригласил Альфонса. Моей была третья дуэль. Я вовсе не был взволнован. Моя стойка была хорошей, и моя техника также была хороша. Моим противником был герр Сеннер из братства Алеманов. Он продолжал делать трюки. Я был ранен пять раз, как я узнал позже. Я вышел после тринадцатого поединка. Старый мальчик, господин Райхль из Пассау наложил швы, пять швов, один бинт. Я даже не дрогнул. Диштль стоял рядом со мной, как старый товарищ. Мой наставник, Фашинг, пришёл специально на мою дуэль. Клемент Кирмайер, Алемания, из Фридольфинга привёл Зеппа Хаартана, Бадер, и Ягер вместе с ним. Я также наблюдал дуэль Бруннера. Естественно, у меня болела голова». Гиммлер-старший, от которого он ожидал выговора из-за свежих ран на его лице, отреагировал спокойно: «Пошёл увидеть отца. Папа рассмеялся и был мягок к этому».

Открытка баварца Георга Мюльберга

@темы: запретный плод сладок, арт, Всегда ваш, "плохой" Хайни, tlumaczenie, Deutschland

22:43 

Эдди фон Бисмарк и "большой" скандал

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
Затем Альбрехт <младший внук канцлера Бисмарка - прим. пер>, как и его братья, отец и дед, занялся юриспруденцией в Бонне. Вскоре там пошли слухи о его гомосексуальных наклонностях. Слухи переросли в скандал, когда Альбрехт, опасаясь травмы от мензура, увильнул из помещения Боннского дуэльного братства "Боруссия". Через время неслыханное событие было афишированно. Старший брат, также член "Боруссии", занялся им, и упрекал за проступок. Он нанёс ущерб репутации семьи, сказал Отто.

Йохен Тис "Бисмарки - Немецкая династия".


@темы: чит-перечит, фотографии, tlumaczenie, Deutschland

23:52 

Отрывок из мемуаров Виктории Луизы, дочери Вильгельма II, о её брате

Пруссак знает все лучше, а чего он не знает, знает еще лучше.(с)
В своем одиночестве* Август Вильгельм всё чаще и чаще обращался к своей кузине, Виктории Маргарете. Агра, как мы её называли, была дочерью принца Фридриха Леопольда Прусского и нашей тёти Луизы Софии, сестры нашей матери. К слову, Агра была единственной прусской кузиной, которая была столь добра и дружелюбна, насколько это возможно вообразить. Мы старались не расставаться, хотя часто это было нелегко, так как её мать не высоко ценила общение с кузенами и кузинами. Родители не дружи между собой. Моя мама и тётя так сильно отличались друг от друга, что трудно было даже представить их в сестринских ролях.
В ранней юности Агра увлеклась чувством к будущему Великому герцогу Мекленбургскому, который стоял в Потсдаме в Первом гвардейском уланском полку. Но она напрасно ждала того, чтобы он объяснился с ней. Герцог, как мы узнали, дал обет жениться на известной певице, и держал его. Это было для него Point d'honneur**. Коллизия, в которую впоследствии попал великий герцог Адольф Фридрих, была столь страшна, что в итоге он покончил жизнь самоубийством. Моя кузина вышла замуж за принца Рёйсса, ровно за неделю до моей свадьбы. <…> Отец невесты не был доволен выбором Нового Потсдамского дворца для проведения королевского банкета и говорил, что «вторая свадьба лучше». Он хотел бы, чтобы свадьбу праздновали в Королевском дворце в Берлине, где состоялся парадный обед моей свадьбы. Я получила это несправедливо, по его мнению. Я сама бы предпочла наш домашний Новый дворец с его менее эффектными комнатами. Не говоря уже о свежей весенней зелени, которая окружала дворец и будто бы приветствовала невесту.
Спустя всего две недели я встретила мою кузину в пансионе возле Берхтенсгадена. Мы обе находились на медовом месяце. Когда мы с мужем сказали им на прощание, что собираемся дальше в Гмунден, то я и подумать не могла, что её брак потерпел неудачу. После войны она сказала мне: «Мы уже год живём отдельно... Мне не нужно нового горя и тревог. Life is not as I had thought it***». Развод состоялся в 1922 году. Август Вильгельм и Агра нашли друг друга в их одиночестве и разочаровании. Они хотели пожениться. Семейные и экономические трудности привели к задержке.
Когда всё, казалось, разрешилось, Агра тяжело заболела гриппом. Через восемь дней смерть забрала её. Это был ужасающий удар для моего брата. Он жаловался: «Как я могу думать о том, как вычеркнуть её из моей жизни? Но теперь должен! Хотя я и так уже много потерял. Мой ребёнок и её дружба были последним. И эта жизнь становится ещё ужасней, когда достойная любви покидает её...». Одному знакомому он писал: «Снова рухнуло всё, что я кропотливо возводил в надежде о будущем».
Приближалось Рождество того года. В письме, которое он написал по случаю, было сказано: «20 я иду на детский праздник и рождественский вечер в Глинике, хочу принести старым людям Агры (Шпорманну, лакеям, Отто, кучеру и старым смотрителям парка) небольшие коробочки... Мое Рождество будет ужасно одиноким. Я хочу только навестить маму в мавзолее и пойти с Александром в Фриденскирхе, раздавать его подарки. Потом я посажу на могиле Агры саженец». Позднее мой брат сказал: «Я буду продолжать жить для моего ребёнка. Он мой единственный лучик света». Воспитание и благополучие сына стали составлять всю его заботу. Он стремился, насколько это возможно, заменить ему мать. В 1929 году состоялась конфирмация мальчика. Август Вильгельм пригласил меня с мужем и наших детей, «всех семерых», как он выразился, к себе домой. Дословно, он заявил: «Надеюсь, что всё получится и Александр не чувствует отсутствия родства. Вот почему я так хочу видеть вас всех, кого он так любит, и кто так хорошо относятся к нему, здесь».
Когда я вспоминаю те годы, то у меня перед глазами стоит то, как Август Вильгельм постоянно беспокоился о помощи другим. Он занимался материальной поддержкой... <…> В свободное время он писал акварелью и маслом, совершенствуя своё мастерство под началом Артура Кампфа. Темами для его работ служили, в основном, утраченные замки и сады Потсдама. Некоторое число работ он продавал, и продажи эти шли достаточно хорошо. – Жил Август Вильгельм достаточно экономично. Его домашним хозяйством занималась сначала моя бывшая старшая гувернантка Элизабет фон Зальдерн, которая после работы на меня была назначена аббатисой монастыря Гроба Господня в Бранденбурге. После неё дом вела дочь генерал-полковника фон Линкера****. Август Вильгельм прокомментировал перемену: «Я думаю. Что все будет в порядке. Она хорошо ведёт дом и в остальном очень скромна».
Такова была тогда жизнь моего брата Августа Вильгельма. Пусть это смутит, авторов статей нашего времени, которым хватило наглости писать в серии, «Каким действительно был кайзер и прусские принцы», помимо прочего, следующие слова: «После развода Ауви был счастлив, как никогда. Он наслаждался ревущими двадцатыми».
Смерть скосила большую часть поколения.
Моя кузина Агра умерла в возрасте 33 лет. Её брату Фридриху Карлу было 24, когда он скончался в воздушном бою в Руане. В 1927 году, её старший брат, Фридрих Сигизмунд, умер из-за фатального падения с лошади на турнире, ему было 36.

*На руках принца умерла его мать, младший брат совершил самоубийство, а бывшая жена покинула Германию (прим. пер.)
**Вопрос чести (фр.)
***Жизнь не такая, какой я её представляла (англ.)
****Она также приняла монашество (прим. пер.)


Портрет принцессы Агры времён войны

@темы: чит-перечит, фотографии, tlumaczenie, Deutschland

Die Retrospektive

главная